Нора оставила его тогда, когда он больше всего в ней нуждался. Когда они с Джун оба в ней больше всего нуждались. У нее привычка закапываться в свои сложные математические вычисления, в особенности когда вокруг происходят нехорошие вещи.
– Да, кстати, – говорит Джун. – Вот то, о чем ты меня просил.
Сунув руку в карман джинсов, она протягивает ему сложенный листок бумаги.
Алекс пробегает глазами по строчкам.
– О боже, Жучок, – вздыхает он. – О… Боже.
– Тебе нравится? – Джун выглядит слегка взволнованной.
– Я пыталась отразить здесь тебя, твое место в истории и то, что твоя роль значит для тебя и… – Она не успевает договорить, потому что Алекс вновь притягивает ее в свои медвежьи объятия, на этот раз со слезами на глазах.
– Это просто идеально, Джун.
– Привет деткам президента, – неожиданно слышится голос, и когда Алекс отпускает Джун, то видит Эми в дверном проеме, ведущем в Овальный кабинет. – Госпожа президент желает видеть вас в своем офисе. – Она немного отвлекается, прислушиваясь к указаниям в наушнике.
– Она велит принести с собой пончики.
– Откуда она всегда все знает? – бормочет Джун, забирая с собой тарелку.
– Василек и Барракуда со мной, выдвигаемся, – отчитывается Эми, прикасаясь к наушнику.
– До сих пор не могу поверить, что ты выбрал для нас такие идиотские кодовые имена, – сообщает Джун брату. Алекс ставит ей подножку у двери.
Пончики исчезают за два часа.
Первый оказывается съеден на диване Джун, которая от нечего делать сидит, завязывая и развязывая шнурки на кедах.
Второй – возле дальней стены Захрой, быстро набирающей в телефоне одно сообщение за другим. С третьим разбирается Эллен, сидя за столом Резолют и с головой уйдя в бумаги с прогнозами. Четвертый добивает Алекс, сидящий на другом диване и считающий минуты.
Двери в Овальный кабинет распахиваются, и в него с шумом влетает Нора.
На ней заляпанная отбеливателем толстовка 72-го года с надписью «Холлеран в конгресс», а на лице застыло безумное, ослепленное солнцем, выражение лица человека, который вылез из своего подвала в первый раз за десять лет.
Она так спешит к столу Эллен, что едва не врезается в бюст Авраама Линкольна.
Алекс тут же вскакивает на ноги.
– Где тебя носило, мать твою?
Она швыряет толстую папку Эллен на стол и, запыхавшись, поворачивается к Алексу и Джун.
– Ладно, я понимаю, что вы злитесь, и вы имеете на это полное право, но… – Она опирается на стол обеими руками, указывая подбородком в сторону папки.
