Номер квартиры — фамилия. Восемнадцатая. Первый этаж, получается. И окна должны выходить на противоположную сторону. Это хорошо.
Я прошел мимо дома, не задержавшись ни на секунду. Списки жильцов срисовал, бросив короткий и как бы не особо заинтересованный взгляд. Быстро огляделся и юркнул в подворотню, а потом в тенистый двор. Черт его знает, почему я решил сначала заглянуть в окно. Мог бы ведь и просто постучать в дверь. Мол, простите-извините, герр Мориц, у нас с вами была встреча назначена, я подумал, что вы запамятовали, вот набрался смелости и сам пришел… Собственно, я так и собирался сделать.
Передумал, когда к дому подошел.
Посчитал окна. Ага, вот это должно быть его два окна. Видел уже такие дома. Квартирки крохотные, что скворечники. Кухня узкая, как чулок. Зато своя собственная, а не общая.
Постоял с минуту под окном, прислушался. Вроде тихо. Осторожно заглянул. Белые стены, люстра с тряпочным абажуром и бахромой. Угол тяжелого обшарпанного шифоньера. Свет не горит. Может его дома нет? Форточка как раз открыта, можно забраться по тихому и устроить небольшой обыск…
Впрочем, риск неоправданный…
Я высунулся чуть смелее, готовый в любой момент отскочить и юркнуть в кусты.
Это что еще за…
Вот же бл*ха…
Ноги. На полу крохотной комнаты, занимая почти все ее пространство между шифоньером и диваном, лежало распростертое тело. Одна босая нога упиралась в ножку стула с гнутой спинкой. А ступня другой была повернута ко мне. И на ней отчетливо была вырезана ножом какая-то загогулина.
Я чуть вслух не выматерился и нечаянно толкнул створку окна.
Оно, едва скрипнув, открылось. Ох, ты ж… Похоже, тот, кто убил Морица, как раз этим путем и уходил. Если там Мориц, конечно."
"Я медленно подтолкнул окно еще немного. Скрипит, зараза. Подцепил пальцами шелушащуюся краской раму, чуть приподнял, чтобы не скрипела. Открыл щель, чтобы пролезть.
Дядя Саша, шел бы ты отсюда, а?
Вот не хватало еще, чтобы тебя рядом со свежим трупом сцапали!
Но глас рассудка я слушать не стал, оглянулся по сторонам, убедился, что никого вокруг не наблюдается, и быстро перемахнул через подоконник.
Мать честная, кровищи-то сколько…
Был бы я чуть более нервным и ранимым, меня бы тут же и стошнило от этого зрелища. Голый и выпотрошенный Мориц лежал на спине. Кисти рук его были прибиты к полу толстыми гвоздями. На лбу ножом выцарапана кривая загогулина. Может это какой магический символ, шут его знает. На стене рядом с шифоньером явно кровью выведены еще три кривулины.
