И не несу никакой ответственности за его слова.
Сейчас я сидел в кабинете и складывал эти кусочки янтарной мозаики. Граф не просто так хотел вывезти янтарную комнату. Не как произведение искусства. Он как-то при мне обмолвился, что мы, русские, не понимаем и никогда не поймем настоящего ее значения.
«Он хочет заполучить эту комнату себе!» — вдруг отчетливо понял я. Не преподнести Рейху это произведение искусства. Не вернуть на родину работу ее сынов. А забрать себе, потому что… Потому что…
За дверью графа раздался взрыв радостного хохота.
Нда, устроил тут «тайное общество»…
Хм, а что если граф последователь того самого общества Туле, которое больше якобы не существует? Насколько я помнил эту историю, началось все как раз с Туле, потом появилось НСДАП, случился раскол, основателей Туле подвинули, и общество заглохло. Или… Или ушло в подполье, как тайному обществу и положено.
И тогда несложно объяснить, откуда взялись какие-то темные личности и непонятные танцы с поддельными ящиками. Никакие другие ценности не вывозили с таким количеством сложных предосторожностей и дублерных грузов.
Только янтарку.
Она, конечно, красивая, но устраивать ловушку с ипритом… Бляха! Я коснулся подбородка. Кожа все еще почесывалась и кое-где была покрыта воспаленными пятнами. Хорошо не волдырями, эти пятнышки легко можно списать на раздражение от бритья тупой бритвой.
Итак, что у нас получается…
Вдруг из коридора раздался топот множества ног и крики. Я вскочил и высунулся из-за двери.
— Что случилось? — спросил я у караульного бегущего в сторону кабинета коменданта.
— Пульмана убили! — выпалил он и помчался дальше, придерживая фуражку.
Пульмана? Военного искусствоведа?"
"Хм, интересненько…
Я прислушался к тому, что происходит у графа. Собравшихся там, похоже, новость ни разу не тронула. Ладно, раз я все равно графу не нужен, пойду послушаю, что там стряслось.
Я прикрыл дверь в свой кабинет и решительно зашагал к выходу.
Место происшествия уже оцепили. На площади было полно фрицев в форме, эстонцев и чуваков с белыми повязками полицаев.
Торговцев и случайно попавших под горячую руку прохожих согнали в тесную кучу и заставили сесть прямо на мостовую. Из матюгальников неслась бравурная и радостная музычка, добавляя происходящему оттенок сюрреализма.
Так, где у нас тут центр всей этой композиции? Ага, вон там, рядом с павильоном, построенным из говна и палок специально к празднику. Я двинул к квадратному деревянному сарайчику с крышей из соломы.
