Молодцы, ребята, натренировались тихариться.
Я протиснулся мимо ящиков к выходу.
Выглянул.
Никого.
Почти шагнул наружу. Но остановился.
Вот подумай, дядя Саша, если бы ты оставил наблюдателя на улице, ты бы что ему приказал? «Стой как дурак на самом простеливаемом месте и крути башкой». Ах, да. Закури еще, чтобы тебя издалека было видать…
Нет уж. Сейчас такое дело, что лучше перебдеть.
Потерпит Яшка с его делом, не развалится.
Я просочился вдоль ящиков же в дальнюю часть дома, где часть стены была проломлена взрывом, и пролом этот со всех сторон теперь кусты маскируют.
Опустился на четвереньки и выполз, что твой таракан. Лучше потом поржем нам моей мнительностью все вместе, живые и здоровые, чем сейчас я махну рукой на предосторожности, и вся наша миссия пойдет псу под хвост. Да даже шут с ней, с миссией! Не прощу себе, если ребята зазря погибнут.
Я двигался вдоль облезлой кирпичной стены, прикрытый клочковатым бурьяном и обломками забора. Как тень. Шаг. Еще шаг.
Опачки…
Краем глаза заметил движение, которого в этот час и в этом месте не должно было быть.
Буквально на секунду на фоне затянутого низкими облаками неба показался край фуражки. Так и есть, падло! Сидит за кустом, палит за дверью. Точнее, не только за одной дверью в наш барак, а сразу за всей улицей.
Какой-то догадливый сучий потрох его здесь оставил. И хорошо, если соглядатай один.
Ладно, фриц, есть у меня к тебе один разговорчик.
Я ужом скользнул от дома вокруг почти облетевшего куста, укрылся за прогнившим остовом телеги.
Замер.
Фриц снова завозился и высунул башку на секунду. Меня не засек, гнида. Отлично.
Короткий рывок, и вот я уже прижал его тело к земле. Он трепыхнулся, успел повернуть голову и открыть рот. А вот заорать уже не успел — я ухватил его одной рукой за подбородок, другой за затылок. Рывок, хруст позвонков. Закрыл ему рот ладошкой, чтобы не застонал чего-нибудь на последнем издыхании.
Готов.
— Эй, Уве! — раздался откуда-то справа громкий шепот на немецком. — У тебя там все в порядке?
— Порядок, — прошептал я в ответ на немецком, быстро отсекая, откуда доносится голос.
— На сучок какой-то навалился…
— Вроде нет никого, долго нам здесь сидеть? — прошептал собеседник. «Теперь уже недолго, нетерпеливый немчик!» — мысленно ответил ему я, подбираясь к нему со спины. Этот вел себя даже более расслабленно. Просто сидел на кортах и вроде даже что-то жевал.
Я вытянул из сапога острую, как шило, заточку. Приподнялся чутка, уперся ногой для броска.
