— Я так счастлив, что вас встретил, — пробормотал я, осыпая ее шею поцелуями. Целовать ее в губы не хотелось. Потом еще помаду со всего лица оттирать. Да и курит она всякую дрянь. Значит придется слушать ее болтовню все время.
Я стянул с нее платье и отшвырнул его в сторону.
— Ах, вы должно быть, думаете про меня ужасные вещи… — бормотала она, потянувшись к пряжке моего ремня.
— Исключительно прекрасные, — прошептал ей на ухо я, подталкивая к столу. Она потянулась губами к моему лицу, но я увернулся, снова крепко прижав ее к себе.
Потом быстро развернул к себе спиной и наклонил вперед.
— Может быть, в моей спальне будет удобнее? — пролепетала она.
— У меня нет сил терпеть, — сказал я, стягивая с нее трусы.
Она подалась мне навстречу, выгнулась, простонала что-то неразборчивое.
Кажется, говорила что-то еще, но я не слушал. Думал то о Марте, то о Доминике.
— Я совершенно потерял голову, — сказал я, когда все закончилось. — Это твои удивительные стихи на меня так подействовали.
Зося натянула через голову платье и смущенно посмотрела на меня.
— Базиль, мне ужасно стыдно, что я… — она смущенно смотрела в пол. Тьфу ты, бл*ха, все время забываю, что в Советском Союзе женщинам положено стыдиться, если им нравится заниматься сексом!
— Тебе совершенно нечего стыдиться, милая! — горячо заверил я. — Любовь — это самое прекрасное, что может происходить между двумя людьми. Я так хотел бы показать тебе Париж! Чтобы мы прогулялись по Елисейским полям и по живописным улочкам Монмартра…
Я плел словесные кружева, даже процитировал кого-то из французских поэтов.
И теперь она смотрела на меня как загипнотизированная.
— Любовь? — повторила она. — Так ты думаешь, что… что любишь меня? — спросила она.
— С первого взгляда, милая, — беззастенчиво соврал я.
— Нам нужно чего-нибудь выпить… — сказала она и направилась к шкафу. Я перевел дух. Н-да, такое себе свидание, конечно. Надеюсь, хотя бы игра стоила свеч. И у меня получится выудить из нее хоть немножко сведений о том, чем занимаются эти Бежичи.
После третьей стопки самогона Зося перестала краснеть и смущаться. Расслабилась и опять принялась болтать без умолку. Кажется, она уже мысленно вышла за меня замуж, поселилась в моей квартире в центре Парижа и завела себе маленькую собачку с бубенчиком на ошейнике. Теперь осталось только аккуратно направить поток ее красноречия в сторону того, чем занимается ее семья.
—…отец сказал, что немцы просто дураки, — заявила она.
