— Базиль? — луч фонарика скользнул вниз и перестал слепить. Но только теперь я один хрен ни черта не видел, даже силуэтов. — Ты ранен? Какого хрена ты тут делаешь? Почему не в укрытии?
— Я… я не помню, — пролепетал я, вращая глазами. — Я был в укрытии. Но думал, что все закончилось и вышел… И… Что произошло?
— Не шевелись, Базиль, — скомандовал Анхель. Его пальцы торопливо ощупали мне руки и ноги. — Все будет хорошо, ты почти цел. Встать можешь?
— Я… Я попробую… — пробормотал я, всем весом опираясь на его руку.
Поднялся. На самом деле, не так уж сильно мне приходилось прикидываться. Колени и так ходили ходуном. Я зажал кровящее плечо другой рукой.
— Идем, — Анхель повлек меня обратно, в сторону школы. Практически потащил, потому что я повис на нем совершенно беззастенчиво. Пусть все выглядит так, что я чувсвтую себя хуже, чем на самом деле.
— Это же… Это же дом Бежичей горит? — когда мы поравнялись с пожаром, я сделал офигевше-испуганное лицо. — Герр Анхель, я ничего не понимаю. Что происходит?
— Война, Базиль, вот что происходит, — зло выплюнул он.
— Какие-то ублюдки захватили минометный рассчет. И грузовик. И теперь развлекаются. Сссуки эти русские! Они же по своим бьют!
— А это точно русские? — слабым голосом спросил я.
— А кто тут еще может быть? — отмахнулся Анхель.
Когда мы подошли к школе, я уже шагал сам, лишь чуть-чуть опираясь на плечо своего предполагаемого деда. Шагнул к лестнице, чтобы идти наверх, в нашу комнату,
— Куда⁈ — Анхель ухватил меня за одежду. — Вниз, в подвал! Тебя надо подлатать, да и обстрел не факт, что закончился.
Из мутного забытья я вынырнул под неожиданные звуки. Играла музыка. Я даже в первый момент не сразу вспомнил, где я. На какое-то мгновение показалось, что очнулся я дома, в двадцать первом веке. Привиделось, что я в своей квартире, просто вчера перебрал как надо.
Но потом до мозга дошло, что песенка на немецком, и я резко вернулся в реальность и открыл глаза.
Темно. Бл*ха, я ослеп что ли? Из туманной мути вчерашних воспоминаний всплыл разорвавшийся рядом снаряд.
Мысли в голове двигались с натужным скрипом, как ржавые шестеренки.
Выдох-вдох.
С глазами все в порядке. Просто я очнулся в темном помещении, пропахшем болью, гноем и лекарственными запахами. А темно не потому что ночь, а потому что подвал. Тусклая полоска света пробивалась под прикрытой дверью. Где-то справа мой товарищ по несчастью тяжело и прерывисто дышал. Откуда-то слева раздавалось тихое поскуливание, будто собака плачет.
