Красотка

Мне предстояло пообщаться с фигурантами другого процесса, а им было назначено на пятнадцать часов, и до этого времени было еще минут сорок.

Мы с Машкой уже вывернули из проулка на финишную прямую к месту свершения наших трудовых подвигов, когда впереди мелькнул знакомый красный рюкзачок – из троллейбуса выскочила моя Сашка.

– Притормози, – остановила я Машку, выставив шлагбаумом руку.

– Почему?

– Видишь тот красный пролетарский вещмешок? Это моя революционно настроенная дочь идет.

– Сашка? Так давай ее догоним, мы с ней давненько не виделись…

– Мы этого делать не будем!

Я усиленно затормозила и даже оттащила Машку за ближайший фонарный столб.

– На крыльце стоят тетки из канцелярии, а я не хочу, чтобы они увидели, какой гримасой встретит меня родная дочка. Меня достаточно часто и активно полощут в желтой прессе, если к этому добавятся еще и пересуды на работе – это будет уже перебор.

– У-у-у, как все запущено, – Машка сочувственно вздохнула и вняла моим доводам.

Мы дождались, пока Сашка войдет в здание, и только потом пошли к крыльцу. В холле расстались, и Машка направилась к лестнице – с бойким каблучным цоканьем взбираться на свой третий этаж, а я в невесомых балетках неслышно зашагала по коридору. Свернула за угол – и тут же отпрянула, снова прячась.

Зачем?

Стыдно признаться, но честно скажу: для того чтобы подслушать.

Совсем рядом, за углом, под дверью моего кабинета беседовали две девицы – моя дочь и еще какая-то барышня. Разглядеть я ее не успела, заметила только толстую льняную косу – она эффектно контрастировала с синим джинсовым плащом.

Собеседница сидела на лавке у двери, Сашка стояла перед ней, перекатываясь с пятки на носок и насмешливо вопрошая:

– Что, госпожа судья заставляет себя ждать? Я нахмурилась, а незнакомка добродушно ответила:

– Да нет, это я явилась на час раньше. Еще вчера была в Самаре, забыла часы перевести, а там плюс один к московскому времени.

– Сама-а-ара? – повторила моя дочь таким тоном, словно ей было сказано «Суматра».

– Я не свидетель, – все так же добродушно сообщила светловолосая, подвинувшись на лавке. – Да ты садись… Я – истец!

– Ого, – Сашка повела плечами, скинула рюкзак, опустилась на лавку. – И чего же ты истчешь?

– Знамо дело, справедливости! – заокала девица, моментально преобразившись в крестьянку из поволжских степей.