Красотка

Соответствующий навык был приобретен им еще в армии и впоследствии отточен в ходе интимных свиданий, неизменно скоротечных, по причине хронического дефицита времени у опера.

Константин Сергеевич проворно разоблачился до трусов и как раз задумался, надо ли снимать носки, когда пришел обещанный ему специалист.

Это была женщина-врач лет сорока – подтянутая, стройная, улыбчивая, как все в клинике, но при этом с пронзительным взглядом, который мешал безоговорочно поверить в демонстрируемое дружелюбие. Таганцеву врачиха напомнила Сигурни Уивер в фильме «Чужой», и он ощутил себя инопланетянином, которому не светит ничего хорошего.

Даже пробормотал малодушно, пока врачиха сноровисто упаковывала его в специальный костюм:

– Ой, может, не надо?

– Надо, Федя, надо! – торжествующе ответил ему кто-то из последовательниц первой женщины-космонавта Терешковой, и Таганцев усмехнулся: и потому, что узнал цитату из старой кинокомедии, и потому, что порадовался хорошему качеству распространения звука.

Со своей лежанки у двери он отчетливо слышал и шепотки в помещении «МКС», и шаги в коридоре.

Вот кто-то звонко процокал каблучками, потом тихо скрипнула приоткрытая дверь, и через пару секунд – веселый провокационный вопрос:

– Тук-тук! Голых нет?"

"В отсек к Константину Петровичу заглянула прехорошенькая девица в модных очках с простыми стеклами и нежно-розовом брючном костюмчике. Пастельным цветом он напоминал медицинскую форму, но скроен был не в пример затейливее и из весьма добротной ткани.

Проницательный опер сразу понял, что девица старательно маскируется на местности.

– Сам раздеться не смогу, – отвечая на вопрос про голых, космонавт Таганцев с некоторым усилием развел закованными руками и простодушно заморгал. – Вот если поможете…

– Чем смогу – помогу, – пообещала девица и символически пожала непослушную руку Таганцева. – Будем знакомы, Константин Сергеевич, я Кристина Викторовна Боброва…

– Боброва, Боброва, – забормотал Таганцев, вспоминая. – Где-то я слышал уже эту фа милию…

– Виктор Григорьевич Бобров – директор нашей клиники, – чуть покраснев, сказала Кристина Викторовна.

 – А я его дочь и руководитель здешнего пиар-отдела.

– Понятно.

Таганцев наконец вспомнил: фамилия Бобровых была ему известна безотносительно пиара и эстетической медицины. С Саней и Маней Бобровыми – молодой семьей ботаников-наркоманов – Константин Сергеевич познакомился с месяц назад в ходе их оперативной разработки и задержания.