Вошла, замерла и… Я и не думала, что настолько обрадуюсь его приходу! Сердце учащенно забилось, в груди поселилось незнамо откуда взявшееся тепло, когда посмотрела на него – красивого, подтянутого – сидящего возле позолоченного клавесина. Его длинные пальцы, казалось, порхали над белоснежными клавишами, и из музыкального инструмента лилась восхитительная мелодия. Медленная и чувственная, она рождала во мне доселе неведомые чувства.
Или же это он… пробуждал во мне эти самые чувства?!
Бабушка тоже смотрела на Бастена Крауза, причем крайне одобрительно.
Закрыла глаза, улыбалась собственным мыслям, подозреваю, унесшись в них где-то так на полвека назад. В ее руках в такт музыке подрагивал верный бокал с «лекарством от старости». Я тоже стояла и слушала, затаив дыхание, боясь неосторожным движением или звуком разрушить волшебство.
Наконец, завидев меня, Бастен перестал играть. Покинул клавесин, поспешил навстречу. И мне тут же захотелось броситься в его объятия, уткнуться в его плечо, скрытое темным с серебряной вышивкой камзолом.
Насладиться его запахом и выкинуть из головы странные мысли и это глупое мое расследование!.. Потому что сердце подсказывало: он непричастен. Бастен – очень и очень хороший. Младший Крауз никогда бы не пошел на подобное, потому что он – идеален!
А вот я, выходило, все-таки нет!.. Я должна была проверить свою чертову теорию и удостовериться, что ни он, ни его семья, и никто другой в его окружении, имеющий доступ к раздаче бесплатного зерна, не травят этот город!
Запутавшись окончательно, приказала себе не думать.
Не сейчас, позже, позже все разрешится! А пока что позволила себя обнять и улыбнулась его комплементу, порадовавшись мужскому восхищенному взгляду. Который, впрочем, тут же изменился и посуровел, когда Бастен заметил даже сквозь слой грима и кокетливый белокурый локон мой совершенно некокетливый синяк.
Во время завтрака он долго допытывался, что же со мной произошло, не поверив, что я споткнулась и упала. Бабушка, кажется, тоже в это не особо поверила, но не подавала виду.
Наконец, Бастен не выдержал. Попросив разрешения, осторожно прикоснулся к моей скуле. Из его рук тут же потекло тепло. Он лечил меня с помощью магии, заверив, что через пару часов от кровоподтека не останется и следа.
Затем мы с ним вышли во внутренний дворик. На чистом небе светило солнце; облака, похожие на легкий тополиный пух, сбивались в белоснежные подушки где-то у самого горизонта. Жара набирала обороты.
