Этого мне совершенно не надо! Попыталась отстраниться, но…
- Стой! – приказал он таким тоном, что я послушалась. – И не дергайся.
Этим утром, когда мы с бабушкой собирались позавтракать в свое удовольствие, я разбирала письма, смотрела на четкий, военный почерк и герб с головой орла, и в голову закралась странная мысль, что я ему нравлюсь. Вот так, приглянулась, заинтересовала этерийского лиора, надо же!.. А еще я подумала, что он и в самом деле собирается за мной ухаживать – дарить цветы, говорить комплименты, – чтобы произвести на меня самое приятное впечатление.
Промелькнула и погибла, раздавленная доводами здравого смысла. Призвание этого человека – одним своим видом внушать ужас и сеять панику, и это неплохо у него выходило! Если бы он хотел произвести на меня впечатление, то давным-давно бы отпустил домой, но вместо этого схватил меня за голову и… совершенно нелюбезно принялся ощупывать ссадину на лбу.
- Больно же! – попыталась я протестовать. – Сейчас же отпустите!..
Больно особо мне не было, но я не хотела, чтобы он ко мне прикасался.
Только вот вырваться из его рук не получилось, а его молчание так и вовсе казалось куда более изматывающим, чем его пугающая близость.
- Ерунда, просто шишка! – добавила я, кусая губы. – У меня нет ни к кому никаких претензий! Ну почему же вы меня не слушаете?
Внезапно почувствовала, как меняются вокруг меня магические потоки, а из мужской ладони полилось тепло. Вчера, когда мы разговаривали с ним в саду – вернее, он пытался на меня давить,– я совершенно не обратила внимания на то, что он – маг, а ведь отец научил меня, как отличать носителей Дара!
- Так-то лучше! – наконец, произнес этериец вполне человеческим голосом.
Отпустил мой пострадавший лоб, а затем… Затем задал вопрос на другом языке. Я качнула головой, потому что оказалась совершенно к этому не готова. Но со мной опять что-то произошло – как и в тот раз, когда Робер задал вопрос на языке Уграра. Шестеренки и маховики, пусть и пострадавшие от жесткого приземления – лбом об землю! – в голове вновь пришли в движение.
Кажется, лиор Римерин спрашивал что-то о моих родителях.
- Тьесса эмдэ? – машинально переспросила у него. – Эмтере! Иэнто диче…"
"Хотела, чтобы он повторил свой вопрос, но он не стал, вместо этого улыбнулся. Едва заметно дернулись уголки губ, словно он уже получил все необходимые ответы. Отступил, и я вздохнула с облегчением.
- Ты знаешь, на каком языке я задал тебе вопрос? – поинтересовался у меня уже на привычном лургийском.
