Онлайн-библиотека книг
А воевать за справедливость стыдно — как же, узнают, что их не любили! А мне не стыдно! Я всех подруг по несчастью найду и заявление в полицию подам коллективное!"
"Натке хотелось ринуться в бой за свое счастье, отобрать и порвать блокнот, вытолкать эту Асю вон из квартиры, но…
Но здравый смысл нашептывал — дура, беги! Собирай вещи, хватай Сеньку и беги с этой Асей куда глаза глядят, прячься, не выходи на работу, не появляйся в своей квартире и к Лене не суйся, потому что Влад — вот настоящая опасность, которую ты постоянно чувствовала и которой был наэлектризован воздух вокруг тебя! Беги!
— Ну что ты раздумываешь! — схватила ее за руку Ася.
— Почти двадцать, — пробормотала Натка. Ей показалось, она ухватила ту умную мысль, что бродила в ее голове… — Тогда почему он не купит квартиру? Почему живет в съемной?
— Он же все время в бегах, — усмехнулась Ася. — Ему нельзя жить на одном месте.
— Мам, ну скоро пирог будем есть?! У меня в животе уже от голода еж иголками колется!
С лестницы сбегал Сенька с водяным ружьем в руке…
И почти одновременно в замке повернулся ключ.
Ася побледнела и сжала Наткину руку.
— Он раньше пришел… Все… Это конец.
Сенька, услышав ее слова, замер, вцепившись в перила.
— Сенька, беги! — что есть сил закричала Ната.
Но сын не тронулся с места.
* * *Я купила оранжевый зонтик и теперь не знаю, зачем это сделала…
Сначала мне показалось, что в непогожий день он заменит солнце, но дома я вдруг поняла, что судья с оранжевым зонтиком выглядит несколько нелепо. Придется отдать старый — тот, что сломал Сенька, — в починку. Он черный — цвета судейской мантии…
Я раскрыла оранжевый купол, полюбовалась, села с ним на диван и позвонила Сашке.
— Привет, мам! — поздоровалась дочь бодрым, веселым голосом.
— Привет. Я так понимаю, проблема полноценных обедов решена? Ты больше не голодна?
— Как волк! — отрапортовала Сашка. — Сплю и вижу, что ем твой борщ.
— Но Ольга Викторовна сказала…
— Ой, мам, ну да, мы иногда ходим в столовую, но там же нет твоего борща! И твоей окрошки! И пирога с яблоками, который только ты правильно делаешь. И фаршированных перчиков!
— Понятно, — перебила я. — Это называется ностальгия.
