Кредит доверчивости

 — Если ты такая умная, то скажи, как мужик по женским паспортам кредиты брал?! Как?! Он что, бабой гримировался? Каждый раз новой?! Ресницы клеил, колготки надевал, ногти красил?! Там же, в банке, лично кредиты берут! Лично! Или они с паспортом рожу не сверяют?!! — После своей длинной эмоциональной речи Натка так обессилела, что схватилась за крышу машины, чтобы не упасть.

— Молодец, мам, — тихо похвалил ее Сенька. — Ты у меня самая умная…

Ася смотрела на Натку как на приземлившийся инопланетный космический корабль.

— Я не знаю, — глухо сказала она. — Только это его рук дело. Точно. Или, может быть, не Тишко в нас из пистолета целился?

— Тишко, — согласилась Ната.

— А значит, он признал свою вину.

— Признал, — опять вынуждена была согласиться Натка.

Она так устала от потрясений, от страха и разочарования, что вдруг очень сильно захотела спать. Так сильно, что прямо здесь упала бы и заснула…

— Ну неужели ты мне не поможешь? — вцепилась ей в руку Ася. — Тем более если Тишко сам не мог брать кредиты по нашим паспортам! Значит, у него есть… сообщник!"

"— Сообщница, — еле слышно поправила Натка.

— К тете Лене! — попросил Сенька. — У нее нас никто не убьет. Эх, жалко, пирог этому дураку оставили!

— Говорите адрес, — велела Ася, усаживаясь за руль.

Натка назвала улицу, дом и заснула, едва только села рядом с Сенькой на заднее сиденье. Дальнейшее происходило будто во сне — она обменялась с Асей телефонами, адресами, а Лены не оказалось дома…

— Да что же это такое, — пробормотала Натка.

— Нет, — уперся Сенька, — нам нельзя туда, мам. Опять будут приключения, а у меня краска в ружье закончилась.

— Ладно, — вздохнула Ната, у нее не было сил возражать Сеньке. — Нельзя так нельзя… Может, позвонить ей? Вдруг она не приедет?

— Тетя Лена всегда дома ночует, — резонно заметил сын.

Они сели на лавочку перед домом и стали ждать.

— Не спи, мам, — попросил Сенька. — Мне одному страшно.

Он запел «Пусть бегут неуклюже…», но она все равно заснула, как будто ее организм после всех передряг отказывался воспринимать действительность.

Потом был звук подъезжающей машины, мяуканье котенка, мужской незнакомый голос, мягкая постель и Ленин вздох:

— Горе ты мое луковое, спи…

— Это у нее стресс. Нас чуть не убили, — в отдалении сказал Сенькин голос и начал просить, чтобы валенки оставили ему.

«И зачем в такую жару валенки?» — засыпая, подумала Натка.