Кредит доверчивости

Она, будучи кадровым юристом, старалась не злоупотреблять правовой лексикой и не перегружать свою речь звонкими и непонятными простому смертному профессиональными словечками.

А ответчик продолжал, не глядя ни на судью, ни на представителя истца. По мере своего выступления он распалялся все сильнее, всматриваясь в какую-то невидимую другим людям точку над головой судьи. Кузнецова даже один раз попыталась оглянуться, но, увы, ничего, кроме герба и флага, на стене не увидела.

— Я внимательно читал это предложение. В контексте условий предлагаемого договора, банк предоставлял кредитные средства и не требовал от заемщика совершения никаких сверхъестественных действий.

 — Он перевел дыхание, не отрывая взгляда от Лики, которую явственно видел за спиной судьи. Лика ободряюще улыбалась, и эта призрачная улыбка помогала ему сосредоточиться.

Троицкий снисходительно ухмыльнулся.

— Вот именно — ничего сверхъестественного. Обратите внимание, Ваша честь!

— Продолжайте ответчик. — Лена машинально листала материалы дела.

— Но все эти условия — лишь буквы на бумаге, благие намерения и несбыточные обещания. Банк, по сути своей, был не заинтересован в честном кредитовании. — Малышев брезгливо бросил перед собой рекламку.

— Возражаю! — бодро откликнулся Троицкий, которому порядком надоел этот доморощенный эрудит, прозевавший и кредит, и квартиру и теперь корчивший из себя Цицерона.

— Я прошу вас, Малышев, выступать по сути предъявленного иска и заявленного вами встречного иска, — сдержанно поправила выступавшего судья.

— Ну как же вы не поймете, в этом суть и есть! — Виктор взмахнул бумагами и продолжил, подходя к самой сути своего требования: — Так вот, они предлагают заем. Объявляют условия. Проценты более-менее приемлемые. Правда, и меньше никто не дает. Считаем, вроде вполне сносно, нормально, короче. Работаем, платим, все соблюдаем. Все довольны.

— Ну если бы все были довольны, так и исков бы не было, — не удержалась Лена.

— О, как вы правы! — Малышев захлопал в ладоши, чем вызвал очередной приступ зевоты у Троицкого.

Ему все больше хотелось скорее прекратить этот цирк, закрыть очередное дело, очередного рядового должника и еще раз попытать удачи с этой симпатичной «Фемидой». Он, не скрывая своих самых тайных желаний, рассматривал каждый изгиб Лениного тела. Ну, по крайней мере, то, что можно было увидеть под балахоном-мантией.

То ли в ответ на его пристальные разглядывания, то ли на малышевские панегирики, Кузнецова передернула плечами и поправила прическу.