Кредит доверчивости

Ничего сверх положенного по договору. И закону, — назидательно заявил представитель банка.

— Что-то добавите?

— Нет. Все написано и сказано.

— Вы, ответчик? — Лена кивнула Малышеву.

— Мне тоже нечего добавить. Ведь слезы моих детей, потеря любимой и отчаяние от бессилия — не являются аргументами в судебном споре. А кроме этого и очень слабой надежды, у меня ничего и не осталось. Истец прав. Только квартира… — Он устало опустился и обхватил голову руками.

— Суд удаляется для принятия решения.

Бух! — ударил судейский молот.

Выслушивать решение неприятно и тяжело, но ждать его вынесения еще труднее. Особенно когда вы точно знаете, что ожидание не будет вознаграждено радостным событием. Так ждут у постели умирающего, ждут казни по состоявшемуся приговору, так же ждут надвигающийся ураган, и так ждал Малышев фатального для него решения суда.

Совещательная комната — святая святых.

Алтарь судопроизводства. Жертвенник. Здесь для судьи наступает момент истины. Встреча совести и кодекса. Лена Кузнецова налила в чашку давно остывший чай и с огромным удовольствием его выпила. Ей предстояла нелегкая задача. Хотя, честно говоря, иных судьи и не решают. Лена включила компьютер, открыла нужный файл — стандартную болванку судебного решения «слушали-постановили» — и быстро застрочила на клавиатуре. Она создавала новый закон. Ибо каждое решение суда — это закон. Этот закон, как и десятки уже вынесенных ею решений, не будет носить ее имя, как, например, в США, но должен утверждать справедливость, какой бы неоднозначной она ни выглядела внешне."

"«Суд обязан быть бесстрастным!» — твердила про себя судья Кузнецова.

— Но не бессердечным! — парировала усталая женщина Лена.

Через два часа и двенадцать минут Лена поставила точку и нажала кнопку «Print».

Из черного чрева скрипучего принтера появились теплые листки.

— Оглашается решение суда! — Лена постаралась вложить в эти слова как можно меньше эмоций, дабы сэкономить силы для прочтения своего длинного опуса. Она принялась читать негромко, но отчетливо.

Виктор слушал внимательно, ловя каждое слово и пропуская его через сердце и душу.