Кредит доверчивости

По лестнице, что ли?

— Какая лестница, ваша честь?! Мы с Анькой живем практически в одной квартире. Балкон, то есть лоджия длинная, общая, пополам поделенная. По стене меж квартирами. Вот так! — Она рассекла рукой воздух.

То ли от жары, то ли от нахлынувшего возмущения Лене вдруг стало трудно дышать. Она пыталась незаметно ослабить мантию на шее, но липучки предательски затрещали, нарушив напряженную тишину.

Переведя дух, Лена кивнула Анне, давая понять, что внимательно ее слушает."

"— Все правильно, — тяжело вздохнула девушка.

 — Раньше это была вообще одна огромная квартира. Когда все было по-другому… — Она замялась, похоже, эти воспоминания даются ей с трудом. Но тут же резко продолжила: — Это папина квартира. Ее разделили после его смерти. Меня отправили в детдом, а половину за мной оставили.

— Подождите, ответчик! Почему разделили? А другая половина?

Лучше Лене не становилось. Душно и гадко.

А картина, кажется, стала вырисовываться совсем другая.

— Гражданка судья, я не хочу про это говорить! Эта… истица, она была женой отца моего.

Она его и довела… И квартиру разделила. А меня выжила! Ну, в общем, не надо ничего выяснять. Эта квартира пусть ее будет. Я во всем виновата. Из-за меня и папа… — ответчица замолчала и уставилась в пол.

Лена хотела задать главный вопрос, но дверь тихонько открылась, и на пороге появилась сгорбленная старушка.

Лена посмотрела на Диму — он сосредоточенно записывал последние слова в протокол. К роли секретаря судебного заседания он всегда относился очень ответственно.

— Бабушка, вам кого?

Из открытой двери вдруг повеяло прохладой.

— Вас, дочка! Вы ж судья Кузнецова? — Старушка уперлась строгим взглядом в белый воротничок мантии.

— Да, это я, но сейчас идет судебное заседание. Попрошу вас выйти и не мешать. После процесса я вас приму. — Лена с тоской глянула на часы. Опять переработку себе нашла…

Но бабушка не отступала.

— Я к вам, Елена Владимировна, по этому самому делу и пришла! — Старушка без приглашения прошла в зал и встала напротив стола председательствующего.

Дима приподнялся, чтобы выдворить назойливую посетительницу, но Аня Игнатова, не отрывая глаз от пола, тихо сказала:

— Гражданка судья, это бабушка моя… Я ее просила не приходить, но она настаивает, что может быть свидетелем в суде…

Старушка подалась вперед.

— Да, бабка я ей! Любовь Матвеевна Игнатова. И хочу в этом суде выступать! Так как нет такого закона, чтоб детей на улицу выселять.