Кредит доверчивости

На диване сидела Натка — зареванная, несчастная, с поплывшей косметикой и в толстой пижаме, несмотря на жару.

— Мам! Я был у Самсона Гамлетовича Ленинградова! Он такой длинный! Ему мороженое нельзя, только яблоки! Мама, он в Ленинграде родился, папа у него Гамлет, а мама — жирафиха! Мам! А я еще к Самсону хочу! Я к нему прям каждый день бы ходил!"

"Натка всхлипнула и утерла моей пижамой свой покрасневший нос.

— Что за горе? — поинтересовалась я.

— Аллергия, наверное, — шмыгнула носом Натка.

— На Владика?

— При чем тут Владик? Я что, заболеть не могу?

— Можешь, — согласилась я и, присев рядом, пощупала ей лоб.

Лоб был горячим и влажным, но, скорее всего, Натка просто перегрелась в байковой пижаме.

— Тебе не жарко?

— Мне никак, — буркнула сестра.

— Можешь сказать — почему?

— Говорю же, заболела. Морозит, и насморк достал.

— Ну, не хочешь говорить, не надо. Только все твои проблемы рано или поздно становятся моими.

Я встала и пошла в ванную переодеваться. Сенька носился по комнате с вертолетом.

— Мам, дядя Никита меня на плечах катал! Знаешь, как я придумал его называть? Кит! По-моему, он за теть Леной ухлестывает…

* * *Натка долго не могла заснуть и проворочалась с боку на бок почти до утра. Ее и правда немного знобило.

Может, не стоило скрывать от Лены свои подозрения насчет Владика? Может, нужно честно сказать, что он единственный, кто мог вечером незаметно вытащить ее паспорт из сумки, а следующим вечером так же незаметно вернуть… Она же не каждый день проверяет, на месте ли паспорт.

Она вообще никогда ничего не проверяет…

Нет, нельзя говорить Лене.

Во-первых, сестра и так считает ее «ходячей проблемой», а во-вторых… вдруг Владик не виноват? Вдруг все это — чудовищное совпадение: ее долги по кредитам и его третья машина?

Он же все объяснил. Слишком поспешно, путано, непонятно зачем, но объяснил.

И потом — по его долгам звонят ему, а по ее — ей, значит, это никак не связано.

Додумавшись до этой простой умной мысли, Ната наконец успокоилась и заснула.

Но во сне ей приснился Владик с узкими губами-полосочкой. Он разливал густое — красное, как кровь, — вино по бокалам, и рука, в которой он держал бутылку, сильно дрожала. Да и не бутылка это была вовсе, а, кажется, пистолет…

Откуда-то взявшийся голос Лены строго спросил:

— Ната, душа моя, а где твой Владик работает? На что он всю эту роскошь купил?

— Ему наследство досталось, — соврала Натка.

— В деле нет справки об этом. Он проходимец. Гнилая тыква.