Кредит на доверие

Но они будто ролями поменялись, и это Леся по-отечески волновалась и боялась за мать, совершенно отказавшуюся жить в реальности. К тому же подозревала, что отец, ярясь из-за провала своего плана по убийству жены Станислава Гончаренко и начавшегося из-за этого следствия (почему на него и надели решением суда электронный браслет, запретив покидать дом после спецоперации СБУ, о которой во всех новостях кричали), отрывался во всем на матери. А срывать злость отец умел так виртуозно, что…

Словом, никакого облегчения или успокоения после этого разговора Леся не испытала.

Впрочем, так всю ее сознательную жизнь было, так о чем сейчас сокрушаться? Не привыкла разве? Ей характер достался сильнее, видно, все же в отца, как бы она люто не ненавидела его в глубине души. А мать еще в самом начале брака сломили окончательно, Леся и не помнила ее иной. Разве что раньше мама меньше пила, когда маленькая Леся больше в ее опеке нуждалась.

— Хорошо. Вместе поедем, — кивнул Сергей на эти планы, не интересуясь, а согласна ли на это жена, и больше тишину в машине не нарушал, пока они не приехали к комплексу, где у него была квартира.

Когда на следующий день около полудня ей позвонил начальник охраны отца, Леся удивилась. Она как раз собиралась ехать к родителям…

И… скупая информация о том, что ее мать застрелила отца, а после и с собой покончила, вызвала шок. Леся не могла в это поверить. Просто не в состоянии была… Ее мать?.. Серьезно? Они об одной женщине говорят?

Это походило на театр абсурда…

Однако мрачный взгляд и настолько же шокированное выражение лица Сергея, его резкое, гневное требование не стоять столбом, заставили в неком туманном состоянии сознания кое-как собраться, несмотря на полное онемение и ощущение «ватности» всех мышц… А еще своеобразный, ранее не замечаемый ею, стальной отблеск в глазах мужа.

Словно вожделение… только не к человеку, а к внезапно открывшимся возможностям…

Но Леся сейчас была совершенно не в силах даже анализировать увиденное.

Будто впав в какое-то сумеречное состояние разума, просто позволила отвезти себя в дом, где выросла. Мартынову же было не столько до нее, сколько рвался скорее использовать подвернувшийся шанс. И неким участком заторможенного разума Леся это отмечала… А вот реагировать не могла.

Она даже не ощущала захвата его пальцев на своей руке, только по белым пятнам на коже понимая, что мужа бесит ее нерасторопность, и Сергей усиливает нажим, переходя границу боли.