Крематорий

Жил себе, жил, карьеру отличную сделал. Кстати, во многом благодаря вам. А потом, раз – и нет человека на этом свете. А ведь как высоко взлетел! Ужасная смерть."

"Сказанное было сумбурным и никак не проясняло целей появления заместителя на кладбище.

– Как сейчас помню, Александр Михайлович меня всегда на «ты» и Викторовичем называл. Почти как родного. А ведь меня тоже Александром зовут. Тезками мы с ним были. Он Александр Михайлович, а я Александр Викторович, – и заместитель вновь склонил голову, словно впервые представлялся вдове.

 – Это нам, живым, приходить сюда надо, а им уже все равно. У вашего мужа теперь другие заботы, о которых нам знать не дано. Вот только, когда сами попадем туда, – и Александр Викторович сперва показал пальцем в землю, а затем на небо. – Если вы не против, то я хотел бы вас домой подвезти.

– Спасибо, Александр Викторович, но меня водитель с машиной ждет.

– А я настаиваю, – несколько игриво проговорил исполняющий обязанности губернатора и оттопырил локоть, предлагая Полине взять его под руку.

Они зашагали по выложенной бетонными плитками дорожке.

– Как город за последние годы изменился! Вот, повсюду дорожки проложены, а плитку, между прочим, на заводе ЖБИ, принадлежащем вам, изготовляют. И кладут ее ваши подрядные организации. А представляете, как город похорошеет в следующие годы?

Полина уже заметно нервничала, гадая и отчасти догадываясь, чего от нее хочет этот человек.

Нет, не случайно появился он на кладбище. И даже время выбрал не случайно. А именно такое, чтобы столкнуться нос к носу с вдовой Радькова – вторым человеком по богатству в области.

За воротами кладбища Полина махнула рукой водителю, мол, поедешь за нами. Александр Викторович галантно открыл дверцу своей служебной машины и помог даме устроиться на заднем сиденье.

– Вы уж извините, что придется с мигалками и охраной ехать. Я-то человек простой, мне всего этого не надо. Но в Москве, после покушения, настояли.

Полина покосилась на странного типа, который расположился на переднем сиденье рядом с водителем.

Щуплый, с тощей шеей, в очках. Молодой, а уже лысина. А вот глаза цепкие. И наглый до ужаса. Конечно же, не сейчас, когда сидел в главной машине кортежа исполняющего обязанности губернатора. Тут очкарик строил из себя скромника. Но чувствовалось, что в общении с не облеченными властью людьми не станет обременять себя условностями.

– Я вот все силы не могла в себе найти, чтобы на могилу к мужу прийти. Теперь, наконец, решилась, – проговорила Полина.