Кремлевские звезды

Обшариваю карманы и вот, бинго! Мой портмоне. И даже паспорта ещё не сбросил, видать очень спешил, а может, продать хотел.

Ты ж мой зайчик. В этот момент состав начинает торможение. Вагоны стонут и бьют колёсами по стыкам особенно жалостливо. С этими звуками такое чувство, будто и жизнь замедляется. Открывается дверь и я резко оборачиваюсь, пытаясь заявить, что человеку плохо, но это Наташка.

Глаза её расширяются, как у волчонка, вдыхающего пар, струящийся над добычей. Первая кровь. Практически Рэмбо. Хотя о чём это я, она ведь уже устроила взбучку племяшке.

Интересно, та совсем не сопротивлялась?

Раздаётся скрежет и небольшой толчок, состав начинает тормозить и останавливается.

— Глянь, где это мы, — бросаю я, продолжая обхлопывать карманника.

— Тут ничего нет, — говорит Наташка, глядя в окно. — Справа море, слева насыпь.

В карманах тоже ничего не оказывается, как и следовало ожидать.

Она тянет дверь на себя, а я поднимаю площадку. Потом беру поверженного ворога и подтаскиваю к двери. Тяжёлая туша, охренеть.

Наташка помогает. Спускаю его ногами вниз, как будто он с горки катится, и сам спускаюсь следом, следя, чтобы он башку не разбил о ступени. Проявляю гуманизм.

Потом скатываю его с насыпи в высокую траву. Вот и тень. Пригодится, защитит от теплового удара. Мужик начинает стонать и открывает глаза. Думаю, беседы вести мы не будем, тем более, что поезд трогается.

— Егор! — кричит Наташка и я в два прыжка догоняю вагон.

Прихрамываю, но успеваю заскочить в вагон, вышвырнуть баул и закрыть дверь.

И, словно дожидаясь этого, в тамбур выходит проводница.

— А это у нас кто тут, зайчишки? — недоумённо, словно впервые сталкивается с подобным явлением, спрашивает она и трёт глаза.

— Билеты есть? — уточняет она, убедившись, что мы ей не привиделись.

Бухенькая, да хорошо так.

— С праздником, — говорю я и улыбаюсь. — Билеты есть, но только казначейские. Так торопились на поезд, что не успели в кассу заскочить. Может примете такие?

— Здрасьте, — мотает она головой. — Так есть или нет?

— Есть, — киваю я и достаю из вновь обретённой сокровищницы два красненьких билета достоинством в десять рублей каждый.

 — Вот.

Она берёт у меня из руки чирики и внимательно их рассматривает.

— Ну, пойдём, — наконец, выносит она вердикт и открывает дверь.

Мы идём за ней через весь вагон и заходим в её купе.

— Пить будете? — спрашивает проводница, — Я Анжела, если чё… Генриховна.

— Анжелочка, только чай, — развожу я руками.

— Не компанейские вы ребята.