Кремлевские звезды

И, если бы не Игорёк, корчился бы сейчас на бетонных плитах с маленькой аккуратной дырочкой в почке.

— Игорь, спасибо, — протягиваю я руку. — Должник твой теперь.

— Да ладно, кончай, — отвечает он на рукопожатие. — Я же типа для того и хожу с тобой. Работа такая.

— Нога сильно болит?

Нормально, да не совсем. Мы едем домой к Большаку. Я поднимаюсь по лестнице на четвёртый этаж, а парни остаются в машине. Я отпускаю их до звонка, и они едут перекусить. Любопытно, что в подъезде у Платоныча лестница идёт по спирали внутри которой должен быть лифт, но его нет.

Дом сталинский, большой и добротный с множеством проживающих здесь шишек. Видать, не хватило ресурсов на установку.

Большак задерживается на работе, и, пока он не вернулся, я могу поговорить с Трыней.

— Привет, Егор, — радостно приветствует он меня.

Мы по-братски обнимаемся.

— Здорово, братуха, — хлопаю я его по спине. — Ну, как жизнь? Чего там в школе? Началась уже жесть или шалтай-болтай пока?

— Началась, к сожалению, — вздыхает он. — В интернате учиться попроще было, там одни тормоза, ну, или те, кому вся эта учёба нафиг не нужна.

А здесь иначе всё. Но ничего, я справлюсь. Со мной Юлька занимается дополнительно, подтягивает меня.

Ага, что-то мне это напоминает.

— Не по математике? — хмыкаю я.

— По ней тоже, — вздыхает Трыня. — Жить некогда, одни уроки, и это, считай, только неделя прошла.

— Прикинь, когда закончишь, скажешь, мол капец, оказывается в школе халява была, а теперь жесть.

— Да, ладно, — смеётся он. — Хорош запугивать, а то я так на второй да на третий год буду оставаться до самой пенсии.

— Вот, здравая мысль, — соглашаюсь я. — Тебя как в классе приняли? Не задирали?

— Меня? Шутишь? Там-то все знают, что мы с тобой из одной шайки. Я у них в авторитете. Хочешь кофе? Я тут научился ништячнее бати варить.

Круто. Батя. Вот Платоныч, человечище, взрослый парень его батей зовёт, хотя без году неделю вместе живут.

— Слушай, Андрюх, ты рад, что… ну что теперь с Платонычем живёшь?

— Мне прям по кайфу, Егор, тебе не понять, наверное.

Ко мне в жизни так никто не относился, только ты да он.

Я кладу руку ему на шею и потряхиваю. Не сильно, по-дружески, чтобы скрыть смущение.

— Но тебя, — улыбается он, — батей странно называть было бы. Так что извини, ты у меня за братана. А он за отца.

— Ну давай свой кофе, бариста, — меняю я тему, не зная, что ответить.

— Какая ещё бариста? — удивляется он.

— Бариста, — смеюсь я, — это необязательно она, чаще даже парни бывают.