Кремлевские звезды

После этого мы выходим и садимся в его машину. Едем к Казанцевой домой. Сзади летит олень — серая молния, двадцать первая «Волга» с Кругловым и Зыряновым.

— Какого хера, Ольга Фёдоровна, язык ваш — враг ваш!

Она хлопает глазами, пытаясь выстроить логические связи, но мысль явно пробуксовывает.

— Где Оксана? — спрашиваю я.

— Не знаю, — качает головой, — с работы ещё не вернулась. А что случилось, зачем вам она?

— Затем, что полюбовничек её мент хитрожопый.

Я взбешён, я очень сильно взбешён. Из-за этой языкастой дуры, хоть и хорошо разбирающейся в процессах, мы чуть не погорели.

Нужно развивать службу безопасности. Нужен какой-то серьёзный чел, который мог бы взять это всё под контроль.

— Чего? — хлопает глазами Ольга. — Скажите толком, пожалуйста.

— Оля, бл*дь, — говорю я. — Ты зачем дочери сказала, что мы сегодня бабки передаём за сырьё? Ты вообще всё рассказываешь? У тебя мозги есть?

— А? Я? Я вообще не говорила, — испуганно мотает она головой.

— Серьёзно? Правда? Уверена? Ты думаешь, мы просто прикалываемся, в КВН играем? Так ты думаешь? Дочь твоя такая же пробка безмозглая, как и ты.

Ты ведь села бы вместе с нами. Не врубаешься? Она же всё менту своему сливала.

— Нет… — закрывает Ольга рот рукой.

— Я же ей говорила язык на замке держать…

На глазах у Казанцевой наворачиваются слёзы. Детский сад, честное слово, взрослый человек, называется.

— Так и Юрий Платонович тебе говорил язык на замке держать. Подзабыла ты? Короче, Оля. Из проекта ты выходишь. С ЛВЗ тебя пока увольнять не будем, но если, ты слышишь? Если хоть когда-нибудь, Оля, ты откроешь рот и брякнешь хоть что-нибудь даже наедине с собой, я приду и лично, ты меня слышишь? Это не фигура речи, я отрежу твой болтливый язык, и твой, и дочкин, и зашью вам рты суровыми нитками.

Алё, ты меня поняла?

Она стоит ни жива, ни мертва, с выпученными глазами и открытым ртом.

— Да, — Казанцева начинает часто-часто кивать и по щекам её разливаются потоки слёз. — Простите меня, пожалуйста…

— Мы тебя прощаем, именно поэтому мы с тобой разговариваем, а не рубим на куски и не фасуем по мешкам.

Ты понимаешь это? Оля, заткни рот, очисти память и никогда больше в своей жизни не разговаривай о работе ни с одной живой душой. Это и дочки твоей касается. Подумай о ней, если свою жизнь не ценишь.

— Пожалуйста… Егор Андреевич… Юрий Платонович, не увольняйте…

— Это всё, Оля. Если ты нам понадобишься, мы подумаем, как тебя привлечь, но на текущий момент ты на нас не работаешь. Ты уволена.