Кремлевские звезды

Время летит, самому не разорваться, поэтому приходится посещать соратников. Весь день проходит в беготне и суете.

Ближе к вечеру я заявляюсь к Наташке.

— А я думала, сегодня не сможешь забежать, — вздыхает она.

— Дел была куча, — развожу я руками. — Видишь сама, как быть рядом со мной. Никогда не знаешь, когда я приду и не прилетит ли откуда-нибудь что-то не слишком приятное.

Мы сидим в обнимочку на диване, а по комнате расползаются сизые сумерки, делая знакомые предметы чужими и недобрыми. Открывается входная дверь и заходит Гена.

— Чего в темноте сидите? — подозрительно спрашивает он, подходя к нам.

Он смотрит на парочку голубков, крякает и, проведя по лицу кряжистой рукой уходит на кухню. Грядут перемены, он хочет их и боится. Понимаю, Гена, понимаю. Я сообщаю, что на пару дней улетаю в Москву и прошу его кое-что для меня сделать.

Наташка провожает меня до двери и тычется в щёку тёплыми влажными губами, как котёнок. И от этих её проявлений нежности, детских, простых и каких-то необъяснимо чистых, на сердце делается сладко и тревожно.

Я выхожу из стеклянных дверей аэропорта и нахожу машину. Она стоит прямо у выхода, там где нельзя. Другим нельзя… Водитель серьёзный, внимательный и дружелюбный. Сразу видна выучка. Комитетчика я узнаю из тысячи.

Играет «Машина времени».

— Ого, магнитола, — замечаю я.

Водитель улыбается. Он рассказывает о новостях светской жизни столицы, о концертах и спектаклях, интересуется моим мнением и удивляется осведомлённости.

Он привозит меня в гостиницу, разумеется в «Москву». Пора, быть может, попробовать что-нибудь ещё, но изменять своей первой любви мне не хочется. Я поднимаюсь в номер, прокручивая в голове эту мысль.

Изменять первой любви, изменять первой любви… Повторяю несколько раз, и настроение портится. Я ложусь на кровать и лежу какое-то время, заложив руки за голову и бездумно глядя в потолок.

Вдруг в дверь стучат. Это что-то новенькое. Хм. Я поднимаюсь и, подойдя к двери, на мгновение замираю, оглядываю номер. Он небольшой — кровать, шкаф, стол, стул, телевизор, большое окно…

Стук раздаётся снова, на этот раз более настойчивый. Ладно… Я открываю, на пороге стоит… Ферик. За ним в коридоре маячат два громилы, но ко мне заходит он один.

— Здравствуй, Егор, — говорит он с серьёзным лицом.

— Здравствуйте Фархад Шарафович, — отступаю я.