Кремлевские звезды

— Всё, иди — машет он ей рукой.

Она быстро выходит, а Печёнкин кладёт руки на папку и впивается в меня тяжёлым взглядом.

— Ну, — говорит он, помолчав, — подсуетился, засранец?

— Вы же даже ещё внутрь не заглянули, — искренне удивляюсь я.

— Загляну, успею, — морщится он. — В прокуратуру, значит, настучал? Незаконные методы? Вопиющий непрофессионализм местной милиции? Знакомствами своими козыряешь? А сам-то ты говнюк малолетний и больше ничего.

Ого, ничего себе! Это что получается, Брежнев что ли позвонил кому-то и за меня попросил? Охренеть, вот же чудеса!

— Я к вам и так, и этак, Глеб Виленович, — усмехаюсь я, — а вы только щеритесь да кусаться пытаетесь, как животное какое-то.

— Ты щенок не на того рот раззявил! Я тебя по закону так раскатаю, в полном соответствии, что ты будешь лет пятнадцать кукарекать у меня на строгом режиме. Понимаешь намёк? Ох**вшее существо. Мне твой сынуля генсековский в х*й не упёрся! Будь у тебя хоть всё политбюро в родстве, я тебя на кутак по полной напялю, б*я буду, ты вкуриваешь, говна кусок?

— Ловлю на слове, — нагло улыбаюсь я.

Мне прямо удовольствие доставляет его позлить. Понимаю, дело неблаговидное над ущербными глумиться, но больно уж соблазн велик. К тому же он ведь сам меня провоцирует, сам виноват.

— Чего?! — ревёт он.

— Ну, вы же только что сказали, кем будете… На букву «б».

Он сначала пытается осознать, а потом краснеет как кумач.

— Пошёл вон!!! — орёт он так, что содрогаются стены.

— Вы гляньте, что я там принёс-то, — поддразниваю я его и киваю на папку. — А то, может, и орать не надо. Вдруг там чистосердечное и вы все свои висяки сейчас же пристроите ко мне, многогрешному?

Он нервным нетерпеливым движением раскрывает папку и замирает. Берёт первую фотографию и внимательно читает. Откладывает её в сторону и берётся за следующую. Вся его горячечная гневливость вмиг исчезает, и он делается похожим на Мюллера, обдумывающего козни Штирлица.

С шумом распахивается дверь его кабинета и в неё влетает старший лейтенант с сержантом, а сзади за ними маячит Лариса Дружкина.

— Что? — спрашивает Печёнкин, отрываясь от бумаг.

— Товарищ генерал-майор, старший лейтенант Кукушкин по вашему приказанию прибыл!

— Зачем? — рассеянно спрашивает тот. — Иди, лейтенант, не нужно ничего. Дружкина, кофе мне принеси.

— И мне, — говорю я ему.

— И Брагину, — подтверждает он и снова углубляется в изучение материалов.