Кремлевские звезды

 — Горько!

Снова поднимается гвалт, все начинают говорить одновременно, и я по-пионерски чмокаю Наташку в пунцовые губки. Вообще-то сладко.

— Всё, — говорю я. — Больше у меня для вас новостей нет.

Мама плачет, заявляя, что это от счастья, папа не верит происходящему, а Гена наслаждается коньяком. Нет, не только, если честно, я вижу, что он чувствует себя совершенно счастливым. Ну, и Наташка сияет… ярче своего нового друга, поблёскивающего на безымянном пальце.

На следующий день мы уезжаем. Я везу её в Новосиб.

Утром за нами приезжает Паша и мы падаем на заднее сиденье. Нам светит янтарное почти уже осеннее солнце, леса машут начавшими желтеть листьями, ещё не осенними, но уже совсем не такими, как в середине лета.

Перед нами лежит дорога, свободная, чудесная, петляющая по полям и лесам под всё ещё голубым, но чуть тронутым табачным светофильтром небом. В сепию друзья, в сепию. Паша вставляет кассету и машина наполняется сладким голосом Антонова.

Мы едем, мчимся вперёд, летим в будущее и на сердце делается сладко.

Сладко, тепло… и немного печально. Наташка засыпает и сопит на моём плече. Тоже, между прочим, сладко.

Когда подъезжаем к Новосибирску, она просыпается, и предчувствуя скорое расставанье, сидит притихнув. Мы проезжаем город насквозь и двигаем в сторону академгородка. Вот и общага. Подъезжаем к крыльцу. Приехали.

— Приехали, — говорит Паша, удивляясь, что мы не торопимся выходить. — Выходите?

А собственно, чего сидеть, у меня ещё кое-какие планы на сегодня.

— Выходим, — киваю я и открываю дверь.

Достаю из багажника чемодан. Наташка подходит и вздыхает:

— Не торопись, — улыбаюсь я. — Мы ещё не прощаемся. Пошли.

Я несу чемодан, а она идёт за мной. Ступенька, ступенька, ещё одна… Поднимаемся и оказываемся перед входной дверью. Но чтобы попасть внутрь общаги, нам нужно пройти мимо нескольких крепких ребят. Они стоят и внимательно смотрят на нас. А впереди всех стоит Дениска Журавлёв.

11. Да путем все будет

Я небрежно киваю и прохожу мимо.

Наташка чувствует себя явно не в своей тарелке, но справляется, идёт, глядя прямо перед собой и как бы не обращая внимания на всё, что вокруг.

— Здорово, Бро, — обращается ко мне Денис. — Можем перетереть?

Я чуть приостанавливаюсь. Что же, спрашивает, значит уже неплохо, скорее всего, нам с Пашей не придётся кулаками махать.

— Можем, — говорю я. — Сейчас дела закончу и смогу с тобой поговорить. Подождёшь?

Он кивает. Ну, жди, раз такое дело.