Кремлевские звезды

Танец Афродиты, правильно? А интересно, там все будут, как на картине со сценами из греческой жизни? Типа в туниках? Как на вакханалии? А некоторые, обладающие особо красивыми телами без туник. Ты будешь лишь в пене морской, точно?

— А-а-й, не могу, — заливается она. — Хоть ты и начальник, а балбес. Ничего такого не будет. Там прилично всё бывает обычно, никакой пошлости.

— И разврата не будет.

— В парную в пиджаках и галстуках? Понятно. Жалко, конечно, но не могу я, Галина, не могу. Полюбоваться твоим телом я готов и без свидетелей.

Хоть сейчас.

— Хватит уже смешить, — наливается сладостным предвкушением Галя. — Куренкова тебе не простит, если не придёшь. Она десять раз уже звонила, чтобы уточнить, будешь ты или нет.

— Ну, что я могла сказать, — пожимает она плечами, — что будешь, разумеется.

— Вот, и поторопилась. Да я и стихов матершинных не знаю. Бесполезен для поэтического бомонда.

— Ну что же, — вздыхает Галина. — Придётся выслушивать нытьё Снежинского.

— Чего? — удивляюсь я. — А этот сластотерпец каким боком? Он что выбил мандат, чтобы вторгнуться на райкомовскую оргию?

— Напросился, да.

Его иногда берут на мероприятия. Но зря, между прочим, как начнёт нудить, его не переслушаешь. Напьётся, сядет рядом, руку тебе на колено положит и спрашивает, что для тебя значит быть комсомолкой.

— Так он и сегодня будет?

— Будет, конечно. Он же этот, как ты его назвал, сластолюбец, что ли? Если кто выпьет лишку, он к себе домой утащит. Девушек, разумеется. Набьёт полную квартиру и кайфует.

— Как кайфует? Насилует что ли?

— Кто? Он? Егор, не смеши. У него там куча иностранных порнографических журналов. Будет картинки бесстыжие показывать, щупать, как дед старый. Но в постель к нему только самые страшные и самые пьяные попадают. И то не всегда.

— Какую вы интересную жизнь ведёте. Социо-культурную, ага.

— Ну так что, пойдёшь? Не бойся, тебя он к себе домой не потащит. Там только дам принимают.

— Может, и приду, если успею. А что прям реально порнухи много?

— Порнографии? Да, но это дома, я же говорю.

У него несколько полок журналов и слайды всякие. Слайды — это вообще отдельная история. Выключается свет, запускается музыка, стоны и вздохи всякие, благовония индийские.

— Пипец, Галь. И сколько раз ты у него была?

— Раза три точно. Нет, четыре. Но на ночь не оставалась ни разу.

— Ясно. Где баня, говори.

— А на Химкомбинате, на производстве капролактама. Там баня шикарная. Пропуск для тебя на проходной будет лежать.