Они кубарем полетели на покрытый ковролином пол, но тут же вскочили, и напрасно, так как их встретил двумя ударами Гапур. Несмотря на свой небольшой рост, он резкими и четкими ударами ребром ладони в шею, под подбородком, вырубил их, и, по всей вероятности, надолго.
В свою очередь Ростовский уже вломил пару смачных ударов кулаком в здоровую рожу охранника, стоящего возле него. Оставшиеся на ногах двое громил из «Гаранта» приняли боевые стойки, прикрывая своего шефа, и попытались вытащить пистолеты. Но Ростовский оказался проворнее: отбросив от себя охранника, он выхватил из-за пояса «беретту» и направил ствол на Шлезингера.
Гапур тоже взял под прицел одного из стоящих возле него телохранителей. На второго телохранителя Савелий навел свой «стечкин».
— Скажи своим «быкам», чтобы остыли и побросали на пол свои «пукалки», — приказал Андрей, обращаясь к Шлезингеру.
Те переглянулись между собой и вопросительно взглянули на своего шефа.
— Ну! — крикнул Ростовский, передергивая затвор.
— Делайте, что он говорит, — испуганно отдал команду Шлезингер, не сводя глаз с направленного на него оружия.
— Только без глупостей! — напомнил Гапур. Те нехотя подчинились.
— Ну что, берем эту сволочь? — спросил Ростовский у Савелия, который, не выпуская из виду «своего» охранника, внимательно наблюдал за всем, что происходит вокруг, и, заметив, что один из лежащих охранников зашевелился на полу, резким ударом ногой вновь «успокоил» его.
— Зачем? — пожал плечами Савелий.
— Этот старый пердун уже и так все выложил, что мне требовалось. Так что он для получения информации нам больше не нужен!
— Так что, пристрелить эту мразь? — спокойно спросил Ростовский, кивнув в сторону дрожащего от ужаса Шлезингера.
— Не стоит руки пачкать об эту гниду, он и так свое получит, — брезгливо ответил Савелий и добавил: — Но за совершенное зло нужно платить. — Он подошел к хозяину кабинета и сунул ему в нос ствол «стечкина». — Мои разбитые «Жигули», не подлежащие восстановлению, стоят штуки три…
— Пять! — поправил Ростовский.
— Пять штук баксов, — согласился Савелий. — Моральный и физический ущерб, причиненный моему другу, — семь…
— Десять! — вновь поправил Ростовский.
— Десять штук баксов. Итого…
— Погоди, — остановил Гапур, — наши ребята тоже не просто так время теряли: каждому по штуке!
— Извини, упустил, — улыбнулся Савелий. — Итого двадцать пять штук!
— Хорошо, согласен! — кивнул Шлезингер.
