— Старого беспомощного льва кто не пнет? Черт их разберет, верить во все это или нет… Со стороны вроде кажется, что все у них сходится, а что там по-настоящему творится… Кто знает правду?
— Ну, коль скоро и тебя это волнует, — перехватив его недоуменный взгляд, сказал Савелий и торжественным тоном добавил: — Волнует, как всякого порядочного гражданина своей страны! — И, не дожидаясь его реакции, закончил свою мысль: — Так вот у меня к тебе просьба: сможешь найти источник, откуда журналисты материалы для публикаций черпают? Надо тщательно проанализировать все последние публикации, сравнить их, отсортировать — где мусор, а где серьезные факты.
Мне лично, Костя, кажется, что все наши журналисты из одного корыта кормятся. Ты, пожалуйста, уточни это… — Он задумался на мгновение, потом добавил: — Было бы хорошо, если бы тебе удалось познакомиться с кем-нибудь из этих борзописцев. Прояви инициативу, так сказать: глядишь, в личном общении что и всплывет интересное.
— А зачем тебе это? — удивился Рокотов. — Неужели ты сам в журналисты собираешься податься? Или за этим стоят более серьезные дела?
— Мне кажется, Костик, ты забыл одну народную мудрость: много будешь знать, скоро состаришься, — ушел от ответа Савелий. — Помнишь, я рассказывал, как на нашей зоне говорили: «Меньше знаешь — лучше спишь и дольше живешь». Сделай, о чем я тебя прошу. Могу сказать только одно: ты мне этим очень поможешь.
Как думаешь, сколько уйдет у тебя на это времени?
— Не знаю… — Константин задумался, недовольно покачивая головой. — Ну и загрузил ты меня, приятель… Думаю, неделя-полторы понадобится… Как повезет…
— Ты уж постарайся, чтобы повезло! — Савелий ободряюще хлопнул Костю по плечу. — Ладно, я пошел. Меня тут дней десять не будет, так что действуй в автономном режиме и звони только в самом крайнем случае, то есть в безвыходном.
Если у тебя пойдут какие-то расходы…
— Давай не будем! — возмутился Костик. — Что я, без денег, что ли, живу?! Насколько я понимаю, ты тоже не к частнику в следаки нанялся. А на государственные интересы можно и раскошелиться: раз оно такое бедное стало, помогать ему — наш прямой гражданский долг, — закончил Константин без ложного пафоса.
— Я гляжу, Костя, что ты и сам все прекрасно понимаешь. Рад, что не ошибся в тебе.
