В глубине виднелись два дома: большой, в два этажа, с террасой-балконом поверху, и маленький, совсем как игрушечный.
— Хочешь посмотреть, как я живу? — без ложной многозначительности спросила Мари.
Савелию ничего другого не оставалось, как согласно кивнуть. Он предполагал, что последует дальше, но уйти вот так, сразу, у него не было ни сил, да и, откровенно говоря, желания. Девушка была так очаровательна, а оставаться одному этим вечером совсем не хотелось!..»
Они пошли по дорожке к маленькому дому, который, видимо, предназначался специально для гостей и куда хозяева селили и тех, кто помогал им по хозяйству.
Домик был всего из двух комнаток: просторной гостиной, с небольшой кухонькой в углу, и совсем малюсенькой спальни, где помещались лишь широкая низкая кровать и прикроватная тумбочка.
Савелий снял куртку, осмотрелся. Ничего, говорящего о вкусах Мари, в этой квартирке не было — похоже, хозяева не разрешали ей устраиваться тут основательно и по собственному усмотрению.
Мари скинула пальто и тяжелые ботинки и, взяв Савелия за руку, потащила в спальню."
"«У бедняжки, наверно, давно не было мужчины, — подумал Савелий, — вон как завелась…»
И действительно, Мари как будто с цепи сорвалась. Казалось, она сейчас не может думать ни о чем, кроме мужчины, которого держала за руку. Савелий отчасти был прав, подумав, что у нее давно не было ни с кем сексуальной близости. Тем не менее Мари завелась не на шутку прежде всего потому, что Савелий оказался не таким хамом, как все те мужчины, которые ей до него попадались.
Он не лапал ее, не предлагал пойти после второй же рюмки в отель, не пытался произвести на нее впечатление своими кредитными карточками или мужскими достоинствами (то, что у ее случайного знакомого есть и то и другое, она не сомневалась). В конце концов, этот мужчина был просто привлекателен своей мужественной неброской красотой.
Едва ступив на порог спальни, девушка; прильнула к Савелию всем своим гибким телом, ее ! язычок пробежал по его губам, пытаясь проникнуть в рот.
Руки ее тем временем лихорадочно то расстегивали брюки Савелия, то стягивали собственную ; юбку, срывали блузку и все остальное, что находи-;; лось под ними, то снова принимались за одежду Савелия.
Оставшись абсолютно обнаженными, они еще теснее прижались друг к другу разгоряченными от желания телами.
