Крепкий орешек

- Я просто устал. И, зная себя, могу с уверенностью сказать, что я тебе точно не звонил. - Молотов положил меня на диван в гостиной и навис надо мной с ехидной улыбкой, - Откуда ты взялась в том баре?

Мужчина практически лежал на мне в одном только полотенчике и совершенно не собирался никуда от меня уходить, пока не услышит чистосердечное признание.

Эх, придется раскрыться.

- Бармен позвонил с вашего телефона и попросил приехать и забрать вас, иначе он будет вынужден выгнать вас на улицу, прямиком в ноябрьский мороз, - не отдавая себе отчёта, убрала несколько влажных прядей волос с его лба, чем вызвала чирлидерский танец чертей в его глазах.

- Я, конечно, сопротивлялась. Уговаривала бармена, чтобы он вас безжалостно выгнал на улицу, но он не согласился и мне, всё-таки, пришлось приехать."

"- Какое благородство с твоей стороны, - насмешливо произнёс Молотов, немного поменяв положение. Теперь его правая рука упиралась в диван в стороне от моего лица, а левая проделывала шаловливый путь вверх по моему бедру прямо под толстовку.

- И зачем ты придумала ночь любви? Огласила свои тайные желания?

- Если ваша рука поднимется ещё хотя бы на один сантиметр, то я воткну вам эти палочки прямо в нос, - угрожающе произнесла я, помахав палочками перед его лицом.

- А если я сделаю так? - Молотов всё же запустил свою руку мне под толстовку и попытался пощекотать мой бок, но никакой реакции от меня не последовало.

- Ты не боишься щекотки?

- Нисколечко. А как вы относитесь к барабанным палочкам в своём носу?

- Как можно не бояться щекотки? - удивился мужчина и предпринял новую попытку пробежаться своими пальцами мне по ребрам. - Я бы уже с ума сошёл.

- Так с этого и надо было начинать, - демонстративно откинула палочки в стороны и принялась неистово щекотать Молотова.

Мужчина навалился на меня всей своей тяжестью, буквально вдавив в диван.

Мы оба смеялись и немного запыхались, пока я творила своё коварное дельце.

- Пощади, зараза! - рокот его низкого голоса задел чувствительные струны моей души, от чего я, всё же, прекратила экзекуцию.

Мы оба тяжело дышали и пристально смотрели друг другу в глаза. Широкие улыбки постепенно сменились на неловкие.

В наступившей тишине и весьма тесном контакте с его практически обнаженным телом стало неловко.