Крепостная Эльза

Почему? Не захотела портить моё лицо? Или побоялась, что в этом случае её даже Жураль не спасёт? Играть с изуродованным телом я смогу, но, если пострадает лицо — тут приму могут и к ответу призвать. Граф на разборки скор и крут — это все знают.

Сейчас надо спасать личико Акульки, никогда себе не прощу, если Фенька её изуродует."

"— Срочно обмыть и мазью намазать! — сказала я. — Да поскорее! Прекрати реветь! Со слезами заразу по щекам растираешь!

Вдвоём мы торопливо сполоснули подруге лицо чистой водой, промокнули мягкой тканью.

Теперь нужна мазь, я знаю, что у ключницы есть. После мази ожоги не будут зудеть и пройдут значительно скорее, а быстрое заживление не оставит на лице шрамов. Тут главное — правильный уход и своевременная помощь. Волдыри пока не расползлись, значит, если поспешим — успеем остановить процесс и спасти Акулькино милое личико.

— Ключница не даст, скажет — не баре, — опять собралась плакать Акулька.

— Подарок ей принесёшь.

На подарок у меня ничего не было, зато в сундуке лежал кусок восхитительной ткани, тот самый, из которого матушка за минуту смастерила мне невестин фартук.

— Тебе не жалко такую красоту? — испугалась Акулька.

— Мне твою красоту жальче.

Подруга побежала к ключнице, а я в холл. Скоро нам с девушками занимать свои места на постаментах в парке. С Фелицатой разберусь при первом удобном случае, тем более, всё для «разборок» у меня уже всё готово. Как мы с ней, однако, похоже действуем! С кем поведёшься, от того и наберёшься? Я стала такой же жестокой злыдней, как Фелицата?

В сопровождении Жураля мы дошли до нашей поляны и, пока никого нет, присели на постаменты.

— Вставайте сразу! — потребовал мэтр. — И принимайте нужные позы!

Ага, сейчас. Сам-то пробовал хоть сколько-нибудь постоять без движения? На самом деле это очень трудно. Быстро затекает спина, чешется нос, а ещё надо учесть, что мы, в лёгких одеждах, находимся в парке! Комаров вроде пока немного, но ведь вечер только начался.

— Устанем и покачнёмся в самый ответственный момент, — заметила я. — Граф не простит.

Даже в бледном свете единственного пока факела было видно, как побледнел мэтр. Что, Станиславский доморощенный, боишься? Впрочем — я тоже.

По знаку мэтра музыканты начали наигрывать восточную мелодию сначала тихо, потом всё громче и громче. Мы дружно залезли на постаменты и приняли нужные позы. Живые статуи не повторяли друг друга.