Крепостная Эльза

Со слабой маги быстрее справятся.

— Как справятся? — не поняла я.

— В самом деле не знаешь? — удивилась Фелицата. — Впрочем, откуда тебе, деревенской.

— Можно подумать, что ты городская.

— И городской была, и деревенской. Мне же не девятнадцать на самом деле. Хочешь, Эльза, жизнь тебе свою расскажу?

Глаза магары смотрели с надеждой. Очень хочет выговориться? Или отвлекает моё внимание, чтобы сделать какую-нибудь гадость?

На всякий случай я немного отошла от телеги.

— Ты куда? — удивилась Фелицата. — Не бойся, я привязана, — она попыталась приподнять руки.

Ого! И руки и ноги магары были туго привязаны кожаными ремнями к железным прутьям, опоясывающим телегу. Только сейчас я поняла, что это — специальное средство для перевозки заключённых. Клетка с внешней стороны открывалась легко, дверь сдерживал ржавый крючок. Но крепко привязанной магаре это помочь не могло.

— Хорошо, говори, — согласилась я.

Фелицата родилась почти сорок лет назад, в маленькой деревне на берегу реки. Первоначально её мать хотела оставить новорождённую в лесу, но надо было как-то объяснить мужу и односельчанам, чем закончилась беременность.

Пришлось принести девочку домой. До взросления её внешность ничем не отличалась от остальных детей.

Муж матери справедливо полагал, что дочь рождена не от него, и маленькой Феньке доставалось хворостиной намного чаще, чем остальным детям. Видя отношение отца, братья и сёстры тоже не любили девочку. Маленькая магара выжила исключительно за счёт своей природы — она практически не болела, могла долго обходиться без нормальной пищи и быстро научилась сама добывать себе еду.

— Воровала яйца у соседей, у себя-то было опасно, кто-нибудь обязательно поймает. Шла на выпас и, пока пастух спал, сцеживала молоко у коров. Попила — и сыта. Летом собирала ягоды и грибы, зимой пробиралась в чужой подпол и уносила немного сала или солонины.

Фелицата была очень осторожна и ни разу не попалась.

— Трудное у тебя было детство, — заметила я.

— У меня? — удивилась она.

 — У всех нас, магар, такое же детство. Матери не любят нас, потому что мы — живое напоминание об их грехе и бабской глупости. Люди — потому, что мы выживаем в эпидемию и всегда умнее и сильнее остальных детей.

— Почему же ты, когда подросла, не ушла в лес к отцу?

— Потому что он меня не примет. Угрюму не нужны девочки, только мальчики, которым он может передать свою силу и свои знания. Я не смогу принять его силу, а заботиться обо мне просто так он не будет.