Крепостная Эльза

Я их понимаю — мысль о том, что твой ребёнок и твой внук станут вещью, кого угодно заставит забыть приличия.

Ребёнок крепостной женщины изначально рождался без печати, но первое, что делала повитуха — прикладывала к ладошке младенца магический амулет. Кожа на этом месте слегка розовела, малыш мог дёрнуть ручкой — и всё.

Я с трудом удержалась, чтобы не посмотреть на свои ладони. Нет там ничего, я точно знаю! Но всё равно очень хочется посмотреть. Если там нет печати, может быть, я и не крепостная вовсе? А барон и все остальные меня обманывают? Допустим, мне забыли или не успели поставить печать?

— Раньше помещики сами ставили печати, но потом отдали это дело повитухам, — рассказывал Генрих.

— Ерунда, — отмахнулась я. — Все люди появляются на свет одинокого, не вижу в нашей беседе ничего неприличного.

Генрих удивлённо хмыкнул и окинул меня внимательным взглядом.

— Но окружающие не заметят магическую печать.

Тем более, что она совершенно чистая, уж я-то знаю.

— Ничего не надо показывать, визуально печать не видна, это же не краска, в самом деле. Сбежавший крепостной не сможет существовать в обществе, понимаете? У него нет документов, нет возможности остановиться в трактире, совершить сделку. Его не возьмут на работу, потому что он не сможет подтвердить свою личность.

Всё равно ничего не понимаю!

— А если подделать документы? — я продолжала искать варианты.

— А смысл?

Даже имея поддельное удостоверение личности, крепостной спалится очень быстро. Любую мало-мальскую сделку здесь закрепляли в ратуше. У входа сидело несколько писцов, которые помогали оформить покупку или продажу."

"То есть купить на рынке корову можно было и без них, а снять комнату или всего лишь угол — только через запись в городской книге учёта. Жениться, поменять место жительства, купить недвижимость, зарегистрировать рождение ребёнка, взять разрешение на работу — всё учитывалось и записывалось.

— Пустая работа, — заметила я. — Бумагомарательство.

— Что вы! Отличный доход для города. Расходы минимальны — специального помещения нет, писцы принимают людей в холле ратуши.