Крепостная Эльза

Может, он в самом деле не Генрих вовсе, а Генал или Гераш? Даже если он свободен — прощай моя мечта, никто меня не выкупит, просто денег не хватит.

Вот только откуда он про портал знает? Как-то же мы попали на морской берег за пару минут? Или порталами пользуются все свободные, кому не лень? Что-то не верится. Как многого я не знаю об этом мире.

Давно, ещё школьницей, я пыталась понять фразу: «Чем больше мы знаем, тем больше мы не знаем». Заявление казалось мне глупым, пока однажды учительница истории не показала буквально на пальцах.

Если представить сферу, то все наши знания — это то, что находится внутри. А незнания — сама площадь сферы. Увеличивая содержание, мы увеличиваем и площадь.

— Твоё слово против слова госпожи Дарины — как комариный писк. Учительницу вашу я на другом прижучу, не нравится мне, как она батюшке служит. За вами не смотрит, вместо того, чтобы воспитанием заниматься, в городе по своим делам разгуливает. Этак не только тебя, кого хочешь уведут! Внешность-то у вас заметная, и одеты хорошо, а жизни не знаете.

С Фелицаткой не связывайся, она у батюшки на хорошем счету. В отличии от тебя, — хохотнул Вольтан.

Я опустила голову и смахнула со щеки слезу — спасибо, барин, успокоил.

— Она мне в первый же день мясо наперчила, — напомнила я.

— Это не она. Это граф решил посмотреть на твою реакцию, — отмахнулся Вольтан. — Теперь о соблазнителе. Было у вас чего с ним? Не ври!

— Нет, — я отрицательно покачала головой и, не выдержав нервного напряжения последних дней, заплакала в голос.

— Да ладно, не реви! Дуй в мыльню, быстро переодевайся и в театр. Если кто по дороге спросит — скажешь, что я тебя выпустил. Хотя нынче всем не до тебя. Торопись, как раз на конец репетиции успеем. Из Фелицатки Джульетта — как из коровы бабочка. Я поговорю с отцом, но уж и ты не подведи. Кайся на совесть, актриса ты или нет?

Я напряглась, аж слёзы высохли. То есть Вольтан понимает, что настоящего раскаяния я не испытываю?

Глава 33

Мы успели на самый конец репетиции.

Джульетта доставала из ножен Ромео деревянный кинжал и примеривалась к своей груди, не забывая причитать. Одновременно, по задумке Жураля, она должна была лечь грудью на тело Ромео и повернуть голову так, чтобы зрители хорошо слышали её последний монолог.

Фелицата старалась. Может быть, она и не была гениальной актрисой, но хорошей точно была. Трагические интонации, придыхание, даже слёзы на глазах — всё срабатывало на создание образа.