Крепостная Эльза

— Что? — ахнул поражённый Генрих. — Что ты сказала?

— Не я, я где-то прочитала эту фразу.

Похоже, я опять ляпнула глупость, потому что лицо Генриха вытянулось, а брови полезли вверх, к краю волос.

Пришлось быстренько придумывать версию о том, что читать я люблю, но делаю это без всякой системы — что попало под руку. Надеюсь, в этом мире есть книги? Должны быть, как-то же обучают благородную молодёжь.

Так вот. У меня хорошая память, поэтому запоминаю я не только старинные былины и истории жизни святых жрецов Сильнейшего, но и другие тексты.

— Запоминаешь и анализируешь, — недоверчиво хмыкнул Генрих. — Ты удивительная девушка. Я должен немедленно тебя поцеловать!

После серии объятий я, всё-таки, отстранилась. Надо возвращаться, хоть я и надеялась, что меня никто не хватится, но чем быстрее я окажусь в своей кровати, тем меньше риска.

— Я должна идти.

— Я не могу тебя отпустить.

— Ты погубишь не только мою репутацию, ты погубишь меня, понимаешь?

— Да. Слушай внимательно, сердечко моё, и запоминай.

Я придумаю, как забрать тебя и твою семью из графского дома. Не сразу и, увы, не слишком быстро, но я решу этот вопрос. Ты удивительная девушка, я готов жениться на тебе хоть завтра, но ты должна понять — это невозможно.

— Тогда что? — не поняла я. — Что нам делать? Наверное, было бы проще, если бы я была крепостной. Ты бы выкупил меня, правда?

Генрих укоризненно покачал головой:

— Иногда в твою красивую головку лезут удивительно странные и глупые мысли. Скажу честно — я женюсь на крепостной, только если меня объявят государственным преступником.

Впрочем, и тогда не смогу — казнят в королевстве быстро. Смею надеяться, что до такой степени я Сильнейшего никогда не рассержу. Но я могу, окольными путями, приподнять твой вес в обществе.

Зачем? Что мне это даст? Допустим, буду не просто Эльза, а госпожа Эльза? Насколько я понимаю, даже будучи госпожой, рядом с Генрихом я — никто. В таком случае, чего он добивается? Нет, скорее — что он хочет до меня донести?

— Хорошо.

А дальше?

— Ты станешь моей подругой. Самой любимой и самой нужной подругой, моей музой и моим знаменем. Хочешь?

— Но не женой?

Кажется, я опять сморозила огромную глупость. Генрих аж отпрянул назад, словно я его ударила в грудь. Окинул меня удивлённым взглядом, подпёр кулаком подбородок, словно собирался сидеть здесь до утра.

— Эльза… я понимаю, что ты воспитывалась в строгости и многое кажется тебе неприемлемым, но все мы — под властью условностей.