Запах Елагина был совершенно иным, более сердечным, мягким, романтичным. От Андрея веяло ароматами душистых луговых трав и бергамота, свежестью яблока и пряностью гвоздики. Его запах затрагивал тончайшие струны ее души. Груша отчетливо помнила, как тогда, у яблони, просто опьянела от близости Елагина и жаждала только одного, чтобы он не останавливался. Запах же и напор Урусова вызвали в душе девушки лишь неприятные ощущения и желание отстраниться.
Губы князя сначала очень осторожно, а затем уже более настойчиво овладели ее ртом, Груша невольно раскрыла губы, и тут же его напор стал более сильным и властным.
Как будто Урусов хотел подчинить девушку себе. Когда спустя несколько минут он отпустил ее, она отметила, что его дыхание стало прерывистым. Мужчина, приникнув к ее виску, пылко выдохнул:
— Милая моя, скажите хоть что-нибудь… — И уже недовольно добавил: — Отчего вы молчите?
Он с силой удерживал девушку у своей груди, и его пальцы нежно, с трепетом перебирали светлый медовый поток ее волос, который шелковыми прядями ласкал его широкую ладонь.
— Вы знаете, многие женщины хотели бы оказаться на вашем месте, — произнес Константин порывисто. — Поверьте, вы не пожалеете ни о чем. Я смогу оценить вашу красоту по достоинству. Но вы должны открыться мне полностью и стать моей…
Груша прекрасно понимала, что Урусов уже в открытую предлагал ей стать его содержанкой. Но эта роль совершенно не прельщала ее. Она хотела быть женой Андрея, которого в этот миг неистово любила.
А предложение князя вызывало в ее душе лишь досаду и чувство гадливости. «Как вырваться из этой западни?» — думала Груша с отчаянием. Князь же не в силах выдержать ее убивающего молчания, чуть отстранился и, взяв пальцами девушку за подбородок, заставил посмотреть на себя.
— Грушенька, я жду ответа, — взволнованно выдохнул он над ее губами.
Она судорожно сглотнула и тихо, одними губами, прошептала:
— Нет…
Лицо Урусова напряглось, и он удивленно уставился на нее.
— Нет? — опешил он.
— Нет, — ответила Груша твердо. Как-то мягко и неумолимо девушка высвободилась из объятий князя. Отвернувшись от него, она попросила: — Мне что-то нехорошо, не могли бы мы вернуться домой?
— Вам нехорошо? — прошептал Константин, наконец осознавая, что эта соблазнительная прелестница только что холодно и бесцеремонно отвергла его предложение и унизила его, как мальчишку.
