Сам он уже второй час сидел на своем излюбленном месте в кресле в десяти шагах от девушки и курил сигару за сигарой. В музыкальной гостиной уже было не продохнуть от дыма, и Груша радовалась тому, что по левую сторону от рояля распахнутое окно в сад впускало свежий прохладный вечерний воздух, хоть немного избавляя помещение от густого запаха. Весь день было душно, а к вечеру поднялся сильный ветер, предвещая летнюю грозу и ливень. Уже первые большие капли упали на землю, и Груша ощутила свежеть, которая полилась из открытого окна.
Минуло почти десять дней, с тех пор как положение Груши в доме Урусовых изменилось. Теперь она вставала чуть пораньше, около шести утра. Быстро приводила себя в порядок и, надев простую светлую кофточку и темную юбку, отправлялась на кухню. Там она завтракала и помогала Матрене готовить утреннюю трапезу. Затем около девяти вставал Урусов и непременно требовал, чтобы Груша подавала ему завтрак. Она шла в его спальню, и час или два он изводил ее приказами.
Девушка наливала воду в кувшин, помогала ему умываться, подавала полотенца, готовила чай или кофе, резала булочки, мешала сахар. Когда князь принимался за трапезу, она убирала его постель, поднимала вещи с пола, которые он как будто специально накануне разбрасывал по всему широкому ковру. Затем подавала ему одежду, и он в одном исподнем прохаживался перед ней, а она искала какие-то вещи в шкафу и подавала. Все это должен был делать камердинер, Никонор, но Урусов еще десять дней назад отправил его в продолжительный отпуск на родину, куда-то в Малороссию.
Далее Груша выполняла другие поручения князя, например, запечатывала конверты, прибирала на письменном столе и исполняла другие прихоти.
Позже, около одиннадцати, он отпускал ее, и девушка, вздохнув свободно, вновь шла на кухню и помогала там до самого ужина. Но это происходило только в первые несколько дней. Уже скоро Урусов начал наведываться после обеда на кухню и требовать, чтобы Груша или почитала ему в саду, или приготовила ему чай на веранде, или прибрала в шкафу.
За всеми действиями девушки князь следил, словно инквизитор, и комментировал каждый ее шаг, изводя придирками и недовольством. Лишь спустя пару часов он снова опускал ее на кухню. Уже после ужина, около семи, Груша переодевалась в нарядное платье и появлялась в гостиной или музыкальной зале, где уже ждал ее Урусов. Тут тоже начинался критичный придирчивый осмотр.
