Она резко отвернулась и попыталась выскользнуть из его раскинутых рук. Но князь быстро поймал ее и, прижав к стене, навалился всем своим сильным телом.
— Вы вынуждаете меня применить силу! — прошептал он страстно, с горечью. Уткнувшись лицом в ее волосы, он с каким-то отчаянным восторгом вдыхал их легкий аромат.
— И что же вас останавливает? — прошипела ехидно Груша, отчаянно пытаясь вырваться из капкана его тела и рук, которые обвили ее. Она отметила, что от Константина приятно пахло можжевельником и цветами апельсина и совершенно не чувствовался запах табака.
— Что ж я, по-вашему, животное какое? — возмутился Урусов и, опустив руки, чуть отодвинулся от нее. Груша, тяжело дыша, с негодованием сверкнула аметистовыми глазами.
— А разве это не так? — Ей вдруг надоело безропотно исполнять роль жертвы. Пусть он после этого прикажет забить ее до смерти, но она все выскажет.
— Не так! — насупился он и обиженно посмотрел на Грушу. — Если бы хотел, я бы еще два месяца назад взял бы вас силой.
— Вы и сейчас не сильно церемонитесь! — продолжала гневно Груша.
— Это вы вынуждаете меня на крайности своим безразличием! — обвинительно бросил Урусов, чуть отступив. — Я хотел по-хорошему. Ухаживал за вами, дарил подарки.
— А также угрожали и запугивали! — Грушу уже понесло.
— Я не хотел, правда не хотел! — начал оправдываться князь и опустил глаза. Нервно теребя конец сюртука, он прошептал: — Но вы все время так холодны со мной, Грушенька, я едва сдерживался."
"Она молчала, вдруг ощутив жалость к взрослому мужчине, который стоял перед ней и, как школяр, оправдывался.
Урусов вдруг оживился и, с обожанием посмотрев на Грушу, проникновенно вымолвил:
— А может, вы хотите вольную?
— Вольную? Вы дадите мне вольную? — переспросила, не веря своим ушам, Груша.
Нахмуренное личико девушки вмиг просветлело. Урусов тотчас увидел на нем заинтересованность и с облегчением выдохнул, поняв что наконец нашел то, что ей надо.
— Да, да! — быстро закивал Урусов. — Обещаю, через месяц я подпишу вам вольную, и вы станете свободной.
Первоначальная радость Груши сменилась тяжким осознанием того, что ради свободы ей придется отдать свою чистоту и стать любовницей князя. Возможно, она бы смогла на это пойти, но в данную минуту еще не была к этому готова.
— Мне надо подумать, — сказала уклончиво Груша, решив выиграть хотя бы немого времени.
— Я понимаю, — взволнованно прошептал князь. — Я буду ждать. — Он отошел от девушки и направился к двери.
