Совсем ошалев от ее близости, Андрей что-то невнятно пробормотал и яростно шарил ладонью по груди Грушеньки, стискивая и лаская нежные полушария через ткань платья. Молодой человек ощущал, что хочет большего. В следующий миг его пальцы начали проворно расстегивать верх ее платья. Умело справившись со всеми пуговичками на ее платье, Андрей стянул темную ткань с ее плеч, а затем спустил платье до талии. Молодой человек склонил голову и впился горячими губами в ее нежную шейку. Он ощущал почти животную потребность подчинить это юное прелестное создание своим ласкам и желаниям.
От его умелых упоительных поцелуев Груша забылась. Но в какое-то мгновение почувствовала, как сильная ладонь Елагина дерзко ласкает ее грудь. Опешив от его поведения и понимая, что поцелуи молодого человека стали уже невероятно интимными и дерзкими, Груша напряглась, ощущая, что происходит нечто темное и непристойное. Его голова опустилась на ее ключицу, а рука уже бесцеремонно стискивала упругую грудь, едва прикрытую тонкой тканью рубашки.
И тут Груша как будто пришла в себя. Ведь первоначально она жаждала получить только поцелуи от Елагина. Оттого и позволила ему обнять себя. А теперь эти поцелуи переросли в нечто невозможно вульгарное. Она осознала, что позволяет Андрею слишком многое, такое могло происходить только между мужем или женой или, по крайней мере, между возлюбленными. Но она не знала, любит ли он ее? Все-таки он ни разу не говорил ей об этом."
"И Груша с ужасом осознала, что Андрей за все эти неполных два месяца, с того самого поцелуя в саду, даже ни разу не сказал, что она нравится ему.
Однако недавно на кухне он обозвал ее блудливой девкой и, видимо, так к ней и относился. И эти развратные поцелуи он намеревался получить именно от блудливой девки, а она как дура позволила ему это, ошалев от любви. И говорить о любви Елагин, похоже, не собирался, ибо блудливые девки предназначены для баловства, подумала с горечью Груша.
Князь тоже не говорил ей о любви и также жаждал получить ее тело для своей услады.
Но Груша не хотела так. Она полагала, что отношения между мужчиной и женщиной должны начинаться со слов любви, а уж потом могли случиться поцелуи и объятия. Именно так было написано в тех трех романах, что она прочитала за последний год. И непременно так должно было случиться и в ее жизни. В этот миг она с болью осознала, что и Урусов, и Елагин хотели лишь развлечения, получить от нее все без обязательств и признаний в любви.
