Хотя Елагин уже заметил, как она глазеет на него, потому она смущенно смотрела в пол.
— Обещаю, в следующий раз я закончу начатое, и вы не сбежите от меня… — бросил он с угрозой. — Или хотите продолжения прямо сейчас?
— Прекратите, прошу! — недовольно воскликнула Груша. Она не понимала, почему Андрей пытается выставить ее недалекой развратной девицей. — Я пришла переговорить с вами по одному делу и только. Это вы устроили это… — выпалила она нервно.
— Тогда пойдите вон и дайте мне одеться, — хрипло сказал Елагин.
— Я спущусь через пару минут и поговорю с вами на улице.
Груша сжала кулачки от унижения и быстро вылетела из его комнаты.
Встав с постели, молодой человек поднял золотой медальон, который валялся на полу, и, бережно раскрыв его, с любовью посмотрел на миниатюрный портрет девушки с волосами солнечного цвета. Взгляд фиалковых глаз Груши проникал прямо в душу. Еще два года назад, когда княгиня Мария Кирилловна пригласила художника в имение написать портреты княжны Татьяны и Груши, Елагин заказал у мастера эту миниатюру.
Щедро заплатив художнику за молчание, Андрей, впервые открыв этот золотой медальон, был поражен невероятным сходством с оригиналом. С тех пор он постоянно носил портрет Груши с собой, либо держал его в верхнем ящике своего комода. Быстро захлопнув медальон, Елагин положил его на столик. Проворно умывшись и одевшись, он появился на улице и, недовольно оглядев фигурку Груши в ярко-лимонном платье, глухо спросил:
— Что вам угодно?
— Я подумала, было бы хорошо восстановить оранжерею.
Константин Николаевич мне разрешил устроить все там, как я захочу. Надо…
— Ах, Константин Николаевич, — передразнил ее Елагин, перебив.
Груша недоуменно посмотрела в мрачное лицо Андрея и кивнула:
— Да, Константин Николаевич.
— И сколько ночей вы его упрашивали? — ехидно заметил молодой человек, не спуская с нее гнетущего голубого взора.
Груша густо покраснела и холодно прошептала:
— Это не ваше дело.
— Вы правы, не мое, — уже зло выплюнул он и добавил: — Но теперь я прекрасно знаю, что упрашивать вы умеете…
Опешив от его гнусных намеков, Груша пару раз глубоко вздохнула и выдохнула, ощущая невероятное желание залепить этому наглому Елагину пощечину. Но она сдержалась и продолжила:
— Думаю, надо полностью обновить деревянные перекрытия здания и добавить стекла, чтобы было много света.
