«И как предъявить князю свое недовольство?» — напряженно думала Груша. Как она посмеет указать Константину на его недостойное поведение? Ведь она всего лишь крепостная, и никто не заступится за нее. Урусову же можно все, и он всегда останется прав. Она может только просить его о милостях, а уж если князь захочет, он удовлетворит ее просьбу. Осознание того, что она отдалась Урусову просто так и теперь он, видимо, решил пойти на попятную, врезалось болезненной занозой в сердце девушки.
Груша тихо вздыхала, уткнувшись лицом в теплый ствол дерева.
— Я должна поговорить с ним, — прошептала она, как будто настраивая себя на нужный лад. — Пусть скажет все начистоту!
Она гуляла более часа, подбирая нужные, правильные слова для Константина, и безумно боялась этого неприятного разговора, который еще с утра вызвал у князя приступ крайнего недовольства. Она понимала, что Урусов намного старше ее, гораздо опытнее, искушеннее в житейских делах. К тому же он был знатным, богатым, влиятельным человеком. И, в конце концов, он был ее барином, а она всего лишь крепостной.
"
"Оттого Груша не могла настойчиво потребовать у него чего-либо и прошедшие полтора месяца вежливо просила о милостях. Да, Урусов с удовольствием исполнял все ее прихоти, но в данный миг их желания явно расходились. Он отчего-то не хотел давать ей вольную, а эта бумага была нужна Груше как воздух, которого не хватало ей в этой усадьбе, где было столько страданий. И как она могла, такая еще юная и неопытная, со своим покладистым мягким характером, противостоять ему? Одно неправильное слово, и она, возможно, уже никогда не сможет получить вольную.
Может быть, она бы не стала возражать князю. Но сейчас Груша не собиралась так просто отступить и забыть свои мечты о свободе. Свободе, которую он обещал ей за уступчивость.
Наконец, решившись и собравшись с духом, Груша пришла в кабинет, где находился Урусов.
— Кто-то приезжал? — начала она, пытливо глядя на князя.
— С чего ты взяла это, душа моя? — ласково спросил Урусов. Он подошел к Груше, привлекая ее к груди.
Князь стал медленно перебирать ее светлые густые волосы, которые струились по спине длинным хвостом.
— Я видела коляску, — по слогам произнесла Груша и почувствовала щекой, которая была прижата к его груди, как Урусов напрягся.
— Да так, старый знакомый, ты все равно не знаешь…
— Чукоров Петр Иванович, ваш адвокат, — произнесла четко Груша.
— Ну, адвокат приезжал, и что из того? Что за допрос? — нахмурившись, спросил Константин.
