Именно это чувство влюбленности — новое, сильное, яркое и трепетное как-то незаметно появилось в его сердце и завладело всем его существом.
Это чувство было невозможно ново для Урусова, ибо еще никогда за всю свою жизнь он не испытывал ничего подобного. Груша не была похожа ни одну девушку или женщину, которых он встречал за свою довольно бурную молодость и насыщенную женским вниманием жизнь. В этой юной прелестной малышке, как он ласково называл ее в своем сердце, сочетались определенные, присущие только ей качества, вызывающие в душе Константина неведомые ранее страстные любовные мечтания.
Во-первых, ее душеная чистота, телесная непорочность и немного детская наивность умиляли и притягивали князя, словно магнитом. Она виделась Урусову целомудренной, неискушенной и неиспорченной светскими пороками: цинизмом, жаждой наживы и развратом. Ее взор, прелестный девичий искренний и невозможно чарующий, постоянно приводил Константина в сладостный трепет, и ему казалось, что Грушенька похожа на очаровательный чистый полевой цветок со сладким ароматом, которому не свойственны ни ложь, ни коварство, ни порок.
Именно в первую ночь, проведенную с ней, князь осознал все это. Ее девственная чистота уже в ту первую близость поразила и восхитила его настолько, что Урусов понял, что за многие годы бесшабашной разгульной жизни ему впервые захотелось стать достойным подобной чистой девушки.
Во-вторых, Груша обладала чарующей, манкой, неземной красотой и прелестью.
Ее изящный соблазнительный стан, мелодичный, тихий, приятный голос, плавные, грациозные, как у кошки, движения, мягкая поступь, ее густая шелковистая копна светлых волос, невозможно прекрасные черты ее лица, а в особенности огромные, глубокие, завораживающие глаза насыщенного, яркого оттенка, все это, по мнению Урусова, в совершенстве сочеталось в девушке. Даже когда она иногда хмурила лоб и как-то по-детски надувала губки и обижалась, это совсем не портило ее пленительный облик.
И, в-третьих, девушка имела добрый, тихий, покладистый нрав и желание подчиняться. Да, иногда она закатывала небольшие истерики по поводу новых нарядов, но даже в эти моменты Константин понимал, что это временно, и, получив очередную желанную игрушку или новое платье, она, словно дитя, успокоится и вновь станет тихой, веселой, беззаботной и приятной в общении. Так как Константин знал, что долго Грушенька не может сердиться и печалиться.
