Безысходность судьбы, которую чувствовала девушка, не давала ей расслабиться ни на минуту. Она медленно поднялась вслед за Константином по большой лестнице наверх, а затем и в будуар. Устало присев за туалетный столик, она начала распускать волосы. Балет с трогательным названием «Жизель», который девушка просмотрела на одном дыхании, наводил на нее горестные и мрачные думы.
— Все-таки надо было надеть что-нибудь поскромнее, — произнесла она, вздохнув.
— Ты была восхитительна, как и всегда, — ответил князь, довольно улыбаясь, вспомнив взгляды мужчин, полные нескрываемого вожделения.
— Похожа на царицу, среди этой толпы бледных дамочек в черных платьях. А самое главное, что ты была со мной. Пусть все лопнут от зависти!"
"— Мне неприятны ваши слова, Константин Николаевич, — взъерошилась Груша и, обернувшись, недовольно посмотрела на него. Урусов, сняв сюртук, принялся расстегивать жилет.
— Что ж я поделаю, если ты по праву моя? И я этому очень рад! — докончил Константин, нагло ухмыляясь.
Груша отвернулась и, поджав от унижения губы, начала нервно стягивать перчатки. Слезы в который раз за этот вечер навернулись на ее глаза. Неожиданно она услышала, как князь взял аккорд на гитаре и тихо проникновенно запел:
Зацелуй меня до смерти,От тебя и смерть мила!Не на горе, а на радостьНам от Бога жизнь дана!Зацелуй меня до смерти,От тебя и смерть мила!Без любви мне жизнь не в радость,Без объятий нет любви.Я изведал жизни сладость,Я узнал весь жар в крови.Зацелуй меня до смерти,От тебя и смерть мила!Он медленно подошел к ней, не прекращая петь и аккомпанировать себе.
Его отражение с перекинутой через плечо лентой от гитары, показалось в зеркале за спиной Груши. Лаская горящим взором девушку, которая сидела перед ним, Урусов продолжал петь все с большим вдохновением:
Обойми же меня сильнее,В поцелуй уста ты слей.Грудь на грудь мою смелее,Жара чувства не жалейЗацелуй меня до смерти,От тебя и смерть мила!Ты не медли, в наслажденьиЯ мгновения ловлю.
Зацелуй меня до смерти,И я смерть благословлю…На следующее утро князь проснулся от раннего дребезжащего звонка в парадной. Он приподнялся и недовольно взглянул на золотые часы, которые стояли на комоде.
— Еще и восьми нет, кто это пожаловал в такую рань? — пробурчал он и снова откинулся на подушку. Притянув Грушу поближе к своему теплому телу, он немного поласкал ее ягодицы, которые оказались под рукой, и снова закрыл глаза.
Однако заснуть ему не удалось.
