Видя, что Грушенька отвернула от него лицо, а Проша, наоборот, настороженно призывно смотрит, медленно вытирая вымытые тарелки, он опустил взор и нахмурился. Перед Прошей он извинился за свое жуткое поведение еще неделю назад, заявив, что был пьян и оттого не контролировал себя. Она же в ответ быстро простила его, искренне и заискивающе заметив, что совсем не держит зла и любит его. Тогда Андрей лишь чмокнул девушку в щеку, осознавая, что Прасковья не вызывает в его существе никаких чувств и желаний. И теперь, сидя за обеденным столом и сверля темным взором спину Груши, Елагин поймал себя на темной мысли.
Уже через миг Андрей как-то слишком призывно улыбнулся Проше и ласково попросил:
— Прошенька, милая, подай мне чаю, будь добра.
Он прекрасно увидел, как Груша, которая до того резала капусту, напряглась и выпрямилась, словно натянутая тетива, а ее руки замерли. Проша уже ласково улыбнулась ему и бросилась выполнять просьбу, проворно устремившись к самовару. Уже через минуту она поставила перед молодым человеком чашку с горячим напитком и большую миску с оладьями и проворковала:
— Тебе сметанки подать к оладушкам, Андрюшенька?
— Подай, милая, — кивнул Елагин, бросая быстрые взоры в сторону Груши, которая опять принялась резать капусту.
Она стояла боком и делала вид, что не замечает их ласковых заигрываний. Однако Андрей отчетливо увидел, как губы девушки напряженно поджаты, а брови хмурятся. Проша подала ему крынку со сметаной, и молодой человек, ловко поймав ее за запястье, попросил:
— Сядь со мной.
Окончательно растрогавшись его отношением и зазывными речами, которые Андрей в жизни не применял к ней, Проша быстро плюхнулась рядом с молодым человеком на лавку и, прижавшись к нему плечом, услужливо заметила:
— Может, медок к чаю?
— Нет, благодарствую, Проша, — ответил ей ласково Елагин, макая оладьи в сметану и с аппетитом засовывая их в рот. Уже через некоторое время Андрей ощутил, как ладонь Проши начала гладить его спину. Он напрягся, поскольку ему совсем это не нравилось.
Но возражать не стал, ибо в эту секунду жаждал лишь одного, чтобы эта невозможная притягательная гордячка увидела, что он неравнодушен к другой. Груша так и занималась капустой, перекладывая ее в большой деревянный чан для засолки. И он отчетливо видел, как она по-детски пытается скрыть свой интерес к ним, время от времени кидая быстрые тайные взгляды в их сторону, и все сильнее бледнеет и хмурится.
Однако уже через пять минут Андрею показалась всего этого мало.
