— Я не понимаю, Грушенька, разве ты не хочешь уехать отсюда? Со мной. Стать моей женой? Пойми, здесь Урусов не даст нам быть вместе."
"— Но я еще не давала согласия на венчание, — как-то обиженно заметила она, нахмурившись. Груше стало не по себе от того, как Елагин, даже не спросив, хочет ли она стать его женой, уже все решил и с женитьбой, и с побегом. И решил все единолично, властно, неумолимо и безапелляционно.
— Что это значит, позволь спросить? — уже недовольно вымолвил молодой человек и, чуть отстранив девушку от себя, строго спросил: — Ты что же, еще думаешь над тем, выходить за меня замуж или нет?
— Я… — Груша на миг замялась.
Нет, она страстно желала стать его женой. Но то, как он все решил один, ей совсем не нравилось. Отчего он хотя бы не спросил о ее желании? Так нет же, он вел себя подобно деспоту.
— Запомни, ты моя, — вымолвил Андрей в запале и, притиснув стан Груши к себе, сказал над ее ухом: — Моя! Даже не сомневайся в том! Ты будешь моей женой, и точка. Хватит, я уже довольно терпел, более не хочу!
— Андрей, нельзя так.
Ты словно неволишь меня, — попыталась возразить она, оторопев от его авторитарного поведения и увидев другого Андрея перед собой. Из ласкового возлюбленного он превратился в жесткого непреклонного и властного Елагина. — Ты даже не спросил, пойду ли я за тебя замуж!
— Эти твои капризы сейчас неуместны, Груша, — вымолвил Андрей недовольно. — Ты что ж думаешь, после всего, что было между нами, я тебе позволю еще хвостом крутить? Или ты все же не любишь меня? — обвинительно заметил он, сверкая на нее глазищами.
— Люблю, — пролепетала Груша твердо.
— Так что же тогда не так? — выпалил он. — Говори, не томи!
— Я просто думала немного обождать. Чувствую, князь уехал неспроста. Мне кажется, что Урусов решил наконец-то отпустить меня и дать вольную, как и обещал когда-то. Он говорил, что, как только я наскучу ему, в благодарность он мне вольную даст. Вот я и думаю, устал он от меня, оттого и уехал. И непременно вернется уже с моей вольной грамотой.
Я стану свободной. И мы сможем спокойно обвенчаться и уехать без помех, пойми!
— Что за бред?! — произнес хмуро Елагин.
— Отчего же?
— Сомневаюсь я, что Урусов устал от тебя. И про вольную тоже, — вымолвил он, задумавшись. — Говорю тебе, Грушенька, одна у нас дорога — бежать за границу, только так мы сможем быть вместе. Нам надо спешить, чтобы успеть, пока не вернулся Урусов, так у нас будет пара дней в запасе.
