Крещение огнем

— Сомневаюсь.

— Я хочу, чтобы мы были семьей, — хрипло подчеркнул он. — Для меня очень важно, чтобы здесь, в Алькасаре, ты была счастлива.

Каждое его слово подтверждало выводы, к которым она пришла чуть раньше. Сама по себе она здесь никому не нужна. Без детей она не имеет никакой ценности.

— Я постараюсь заблистать, — саркастически заметила она.

Он сжал губы.

— Если и дальше так пойдет, я тебя как-нибудь отшлепаю!

— Лучшее средство для счастья.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Это вовсе не угроза, а так, к красному словцу.

Может, ты боишься потерять родителей? Так и быть. Привози их сюда в гости! — По выражению его лица было видно, что он считает, будто приносит себя в жертву. — Дом здесь очень большой, и мы можем встречаться только за ужином. Что ты на это скажешь? — нетерпеливо спросил он.

— У меня такое впечатление, что мой ответ не имеет для тебя значения.

В его светло-коричневых глазах зарождалось раздражение.

— Мне не по себе с людьми, которых я не люблю.

— У меня была возможность убедиться в этом вчера, за ужином, — деревянным голосом произнесла она.

— Но ради тебя я готов на некоторые уступки. — Любить безответно одна из форм деградации, — презрительно процедил он. — А во имя этой любви Рамон наделал много глупостей, которых теперь стыдится.

Кровь схлынула у нее с лица под его сосредоточенным взглядом.

— Что касается последней ночи…

— О, давай не будем в этом копаться, — прервала она его."

"— Я спал здесь, — продолжал он, не обращая на нее внимания.

 — Мне не следовало срываться. Я расстроил тебя, виноват.

Не очень-то он похож на виноватого человека, горько подумала она.

Скорее на человека, желающего казаться виноватым. Просто он сохраняет видимость. Не больше. Такое повторится еще не раз, если она решит здесь остаться. Компромисс. Ты мне, я тебе. А уж тут никак не обойтись без шарад и нечистоплотности. Рафаэль не был прирожденным дипломатом, но время и практика — хорошие учителя.

— Забудь об этом, — без выражения сказала она.

— Это больше не повторится, — с чувством заверил ее он.

— Конечно, повторится, — бессильно возразила ему она.

— Почему ты из всего делаешь неразрешимую проблему?

— Потому что ты несешь чушь, — пробормотала она. — Ты не умеешь притворяться!

В его напряженных чертах промелькнула неприкрытая горечь, веря в такую возможность.

Боже, вот так самопожертвование! Для Рафаэля это все равно что подставить грудь под нож. Ради детей он готов на все.