Крещение огнем

Это вообще для тебя характерно, Рафаэль. Когда ты чего-то хочешь, ты хочешь это уже вчера. Мне не нравится, когда меня подгоняют при принятии важных решений. Мне нужно время. А это то, чего ты мне никогда не давал!

— Я оставил тебя в покое, Сара. Чего тебе еще?

Она склонила голову. Из-за его настроения ей не хватило мужества заявить, что как раз этого-то она и не хотела.

— С тех пор как я сюда приехала, я переживаю один шок за другим. У тебя, оказывается, было слишком много от меня секретов, и я не могу сказать, что от этого чувствую себя лучше.

— Не забывай, это было семь лет назад. Если бы тогда я тебе все рассказал, ты наверняка попыталась бы меня переделать, — отрезал он хрипло. — А меня уже несколько раз пытались сломать. Ты хоть понимала, какую я испытывал потребность в рисовании? Если бы ты знала о моем происхождении, разве не попыталась бы ты убедить меня сблизиться с Фелипе и посвятить остаток своей жизни перекладыванию бумажек в его офисе? Или ты приняла бы меня таким, каким я был?

Она не могла спорить на эту тему.

Родительское благословение очень много для нее тогда значило. И вполне возможно, что подсознательно она действительно бы попыталась сблизить его с дедом, заставив его надеть строгий костюм и вступить в мир бизнеса под предлогом, что он сможет рисовать в свободное время. Она вздохнула, не желая лгать.

— Ты прав. У тебя на все есть ответ.

— Если бы он у меня был, мы бы не разошлись.

Разговор приобретал опасный оборот, к которому она не была готова.

Сара побледнела.

— Мы разошлись потому, что ты переспал с другой, — нетвердым голосом сказала она.

— Ты в этом уверена? — свирепо прошипел он.

— На все сто, — заверила его Сара, до боли вонзая ногти в ладонь. Ты хотел причинить мне боль, и тебе это удалось. И давай прекратим этот разговор.

— Я никогда в жизни не думал причинять тебе боль и никогда тебе не лгал.

Она яростно замотала головой."

"— И именно поэтому ты никогда об этом не говорил — чтобы не лгать. Я не нуждаюсь в твоих объяснениях. А то я начну тебя ненавидеть, — прямо признала она.

 — Так что, если ты сейчас будешь говорить об этой женщине, я лучше уйду.

Он побелел от злости.

— Ты осудила меня, не дав мне сказать и слова!

— Ты поступил со мной точно так же, только у тебя было намного меньше оснований, — грустно напомнила она. — Да что об этом говорить?

— По крайней мере я не убегал. Может, тебе было не очень хорошо, но ты носила моего ребенка. Ты не должна была ограничиваться ложью твоих родителей.