Крещение огнем

Тело ее было каким-то странным, незнакомым. Сделав резкий шаг назад, она склонилась над сумочкой, роясь в поисках ключа. Так вот как это бывает, вот что я должна была чувствовать, лихорадочно пронеслось у нее в голове.

— Может, выйдем из лифта? — нежно пробормотал Рафаэль.

Он взял из ее трясущихся рук ключ и открыл дверь. Задев рукой за его твердый, мускулистый живот, она сразу съежилась, желая только одного оказаться от него на пушечный выстрел.

— Когда ты пойдешь за детьми?

— Я не ПОЙДУ.

Соседка с первого этажа подбросит их домой. Ее дочь ходит в тот же детсад, и сегодня она помогает в проведении дня рожденья, торопливо начала Сара, ища спасения в. ненужных подробностях. — Извини, я пойду переоденусь.

Она уже повернулась, как вдруг почувствовала, что он неумолимо тянет ее к себе за руку.

— Почему я должен тебя извинять, если я могу тебе помочь? — промурлыкал он.

Она в замешательстве захлопала глазами. Не может быть, он шутит! Не могло же им одновременно прийти в голову одно и то же!

— П… помочь?

— А почему бы и нет?"

"Смуглый палец осторожно побежал по дрожащему изгибу ее пухлых губ, затем легко и плавно соскользнул на изящный подбородок и остановился на маленькой впадинке у основания шеи, где билась голубая венка.

Каждая клеточка ее организма жила своей независимой жизнью.

Опрометчиво подняв на него взгляд и столкнувшись с вызывающим золотым блеском его глаз, она почувствовала, как теряет ощущение действительности.

— Не надо… — нетвердо прошептала она.

— Ты так убедительна, — усмехнулся он, переводя взгляд на ее небольшую, но высокую грудь, с выступавшими из-под мокрого хлопка припухлостями, предательски выдающими ее молчаливое согласие. В голове у нее зазвонили тревожные колокольчики. Он не двигался, коротко и шумно дыша, а вокруг глаз у него образовались блеклые круги. — Не надо?.. — тихо пророкотал он.

Ею овладела странная апатия. Время остановилось.

— А я говорю «si»… я говорю «да», — добавил он.

Она потрясенно наблюдала за его смуглыми пальцами, осторожно подбиравшимися к первой пуговице блузки и медленно начавшими ее расстегивать. Когда она поддалась, Рафаэль замер, и наступившая тишина молотом застучала у нее в висках. Но вот пальцы его заскользили дальше и расстегнули вторую пуговицу. Она, как парализованная, не могла ни пальцем пошевелить, ни слова вымолвить. Все это происходит не с ней, а с кем-то другим.