Крещение огнем

Он очень серьезно болен, ему сделали операцию, и сейчас он поправляется. Я предложил им пожить у меня, пока они в Лондоне.

Сара и глазом не моргнула, будто ее это вовсе не интересовало, — она все еще ненавидела его с такой силой, что не понимала, как это он не пал замертво у ее ног. Входная дверь мягко стукнула, и она с облегчением вздохнула, хотя и знала, что ей предстоит еще одна бессонная ночь.

На следующее утро она подала заявление об уходе с работы. Начальник отдела кадров нахмурился, но ничего не сказал. С ее уходом компания, естественно, не обанкротится.

Но Сара ценила свою работу, и теперь ей было горько сознавать, что через несколько месяцев ей вряд ли удастся найти столь же хорошее место. Но что делать? Нельзя допустить, чтобы Рафаэль затеял дело в суде. Будет слишком много разговоров, особенно когда начнут всплывать новые факты. Нельзя позволить, чтобы ее имя трепали в суде. Благодаря отцу она провела почти два месяца в больнице для душевнобольных. Кто поверит, что ее упрятали туда без малейших на то оснований? Она все еще надеялась, что они смогут уладить свои разногласия и без суда. Отцовство может скоро наскучить Рафаэлю. Джилли и Бен временами очень надоедливы. Где они будут жить в Испании? В доме его бабушки? Это его сильно стеснит. Рафаэль не любит, чтобы его беспокоили, когда он рисует, а дети будут постоянно вертеться у него под ногами. Терпение же не числилось среди его добродетелей. Да и как он представлял себе их совместную жизнь после всего, что между ними произошло? Одно дело — высокопарно заявлять о желании быть все время с детьми, другое — воспитывать их изо дня в день, отказавшись от неограниченной свободы. Что ж, она готова пожертвовать несколькими неделями своей жизни, только бы он сам во всем убедился.

Когда она приехала в детский сад, Рафаэль был уже там и разговаривал, стоя на ступеньках, с воспитателем. Джилли цеплялась за одну его руку, Бен за другую.

— Джилли… Бен… — Сара нетерпеливо протянула к ним руки.

— Мы прощаемся с папой.

Бен не двинулся с места с озорным выражением лица.

Джилли отвернулась, делая вид, что не замечает ее.

Рафаэль выпустил их руки и спустился по ступенькам.

— Маму надо слушать.

Бен посмотрел на него и упрямо пробормотал:

— Не буду.

Джилли тоже дернула головкой.

— И я не буду.

Сара, затаив дыханье, ожидала, что вот-вот раздастся львиный рык, но неожиданно для нее Рафаэль легко присел на корточки около детей и спросил:

— А почему?

Губки Джилли, воженные в розовый бутончик, дрогнули.