Крещение огнем

Я просто хотел сказать, что для нашей семьи вы все еще невеста. О вашем существовании мы узнали только на прошлой неделе. В отношении слабого пола у Рафаэля вообще очень короткая память. Вот хотя бы на прошлой неделе…

— Bastante! — резко оборвал его Рафаэль. — Ты пьян. И переступаешь рамки приличия.

Эрнандо протестующе замахал рукой и осушил свой бокал.

— Ладно, ладно. Успокойся, я не остаюсь. — Театральная насмешка слетела с его лица. Теперь он смотрел на Рафаэля с явным презрением. — У меня нет сил на торжественный ужин, приготовленный Консузло.

Чего мне праздновать?

Рафаэль едва не рассмеялся, глядя вслед уда — С одним покончено, осталось еще двое, — колко заметил Рафаэль. Что будешь пить, gatita?

— Джин с горьким лимонадом. — Она нахмурилась. — О чем, собственно, речь?

Он злорадно усмехнулся.

— Все очень просто. Если бы я так нежданно не появился на свет, отец Эрнандо наследовал бы от Фелипе все. Поэтому Эрнандо всю жизнь смотрит на меня как на узурпатора и самозванца.

А сообщение о том, что у меня еще есть и сын, то есть прямой наследник, оказалось для него последней каплей, — сообщил он с жестокой иронией. — Теперь ни у Эрнандо, ни у его отца нет ни малейшей надежды заполучить то, что они уже считали своим.

— Своим? — переспросила Сара. — Но ведь ты появился здесь еще ребенком.

Он хмуро усмехнулся.

— Я сын цыганки. Фелипе расценивал само мое существование как оскорбление семейного имени. Он так никогда меня и не признал. Более десяти лет он бился над тем, чтобы доказать, что я незаконнорожденный.

И его настойчивые попытки отлучить меня от семьи и лишить наследства дали Эрнандо и его отцу необоснованные надежды.

Сара была поражена.

— Но ведь ты же был ребенком.

Рафаэль передал ей хрустальный бокал.

— Не забывай, что ставки были слишком высоки. Если бы Фелипе удалась его афера, мне бы не пришлось рассчитывать на многое. Семья Сантовена очень богата и очень консервативна. Они чрезвычайно гордятся чистотой своей крови и верят в наследственность.

 — Он улыбнулся. — Как, ты думаешь, чувствовал себя Фелипе, когда ему на голову свалился такой подарочек, как я?

— Но ведь, несмотря ни на что, ты его внук!

— Он поставил на моем отце крест еще до моего рождения, — сухо сказал Рафаэль. — Мой отец был тем самым уродом в семье, о котором столько говорят. Он любил выпить, был игроком и не пропускал ни одной юбки — не считая других, менее привлекательных черт его характера.