– Если он нас видит, почему не нападает? – удивился Ухтымка.
– Вестимо, нечем, да-а, – ответил остяк. – Они ведь сами не кидаются. Зверя ищут.
– Или плывем в нужную ему сторону… – добавил Силантий.
Правота десятника подтвердилась, когда через пару верст впереди показался дикарский струг – колдун на носу, четверо воинов на веслах. И вновь Матвей ощутил покалывание под амулетом, тяжесть в конечностях. И опять предусмотрительно замер, прикидываясь парализованным. И только в трех шагах от врага – вдруг вскинул копье и метнул в цель!
Колдун привстал, захрипел, свалился за борт, а казаки с дружным кличем:
– С нами бог!!! – выхватили сабли и прыгнули на вражеский корабль.
"
"Дикари попытались отбиваться веслами, которые были у них в руках, и даже смахнули в воду излишне рьяного Ухтымку, но более опытные Силантий и Матвей быстро погасили сопротивление, отправив гребцов вслед за их колдуном.
– Неплохо для начала! – не удержался от возгласа десятник Андреев. – Два струга вместо одного челна! Эй, Ухтымка! Ты на старый челн вылезай, его поведешь.
А мы с Матвеем на этом устроимся.
– Вяленое мясо! – пошарив по коробам, нашел ценную добычу Серьга. – Кто проголодался? Тут на всю ватагу хватит!
Предоставив воде нести лодки, казаки хорошенько подкрепились, потом снова взялись за весла. И тут началось…
Гигантская змея, подняв голову над бортом челна, внезапно резко ударила Силантия головою в грудь, отчего десятник просто вылетел за борт, не успев даже шелохнуться, потом так же стремительно попыталась выбить и Матвея.
Казак, уже зная об опасности, успел пригнуться, дернул саблю, попытался вонзить в тело. Клинок словно ударился в деревяшку, не нанеся видимых ран, а змея извернулась на борту, кинулась на него распахнутой пастью. Серьга сунул в нее весло, сам отпрянув вбок – и струг, потеряв равновесие, кувыркнулся, стряхивая своих буйных наездников в воду.
От неожиданности у Матвея перехватило дыхание. Загребая одной рукой, он поплыл в сторону, а когда от нехватки воздуха в глазах заскакали искры – медленно поднялся к поверхности, выставил над ней один лишь только рот, сделал глубокий вдох, снова поднырнул, в этот раз добравшись до берега, там встал на ноги, спрятал саблю, перевел дыхание.
На стремнине гибкая громадина продолжала битву с несчастным стругом, обвивая его всем телом и сжимая в крепких объятиях. Послышался хруст, кругом полетели щепки, словно лодку не раздавили, а взорвали. Змея развернулась, повернула голову и быстро поплыла ко второму стругу.
